Одного разу, тридцять першого грудня...

Сторінка 1 з 3 1, 2, 3  Наступне

Попередня тема Наступна тема Донизу

Одного разу, тридцять першого грудня...

Створювати по Софія Чайка на тему Пт Січ 23, 2015 10:32 pm


Однажды, 31 декабря, или Так на чем мы остановились?
 
Читаємо, виправляємо, критикуємо))) Переклад планується.
Часть 1:

Марина закрыла коричневый чемодан и выволокла его в прихожую. Ей оставалось надеть модную короткую шубку из искусственного меха под норку и белые сапожки на каблуках, и она готова ехать в аэропорт.
   Женщина остановилась перед зеркальной дверью шкафа-купе и поправила светлые волосы. Специально к празднику она укоротила пряди до плеч, и надеялась, что Эрику понравится ее новая прическа. Белоснежный кашемировый свитер и коричневые джинсы обтягивали ее стройную фигуру, как вторая кожа. Небольшая, как для ее роста, грудь в этом наряде смотрелась вполне соблазнительно, талия казалась тоньше, чем на самом деле, а ноги длиннее. В общем, выглядела она достаточно привлекательно. А так ли это на самом деле, она узнает уже через час.
   Марина вспомнила, что забыла надеть сережки, и вернулась в спальню. Она вдела в уши брильянтовые капельки и тронула губы нежно-розовой помадой.
   Женщина довольно вздохнула, предвкушая поездку в Куршевель вместе со своим возлюбленным. Они встречались уже около года, и Марина почти не сомневалась, что именно в Куршевеле она получит от него заветное колечко. Именно поэтому она не надела ни единого перстня, а еще впервые за восемь лет отправила дочь Леночку встречать Новый год к своим родителям. 
   Она сожалела, что не могла взять дочь с собой, но убеждала себя, что это случится только один раз. К тому же в ее родном доме девочке будет веселее, так как там вместе с родителями жила ее старшая сестра Агния с мужем и двумя детьми - близнецами Таней и Андрюшей. Дети – почти одногодки, а это значит, что веселая компания дочери обеспечена.
   Несмотря на то, что Агния и Марина не слишком ладили друг с другом, она никогда не запрещала, даже поощряла дружбу между детьми. Сама она не слишком часто приезжала домой – раз или два в год, но Леночка каждое лето проводила несколько недель вместе с бабушкой и дедушкой, и за компанию с братом и сестрой превращала ухоженный домик в пиратский корабль или школу магов.
   Марина попыталась вспомнить, играли ли они когда-нибудь вместе с Агнией, но не смогла. Они с сестрой были слишком разными, а значит и интересы у них тоже не совпадали. Старшую сестру ставили в пример всегда и все. Строгая и правильная, с точки зрения Марины даже занудная, Агния смотрела на младшую сестру со снисходительной терпимостью. Ее же иначе как  Риша-стервиша за глаза не называли. Да и в глаза тоже. Что же, обижаться не на кого. Она сама сделала все, чтобы это прозвище к ней приклеилось. Сейчас, спустя много лет Марина ужасалась, как родители терпели ее выходки.
   Конечно, теперь она изменилась, стала красивой женщиной и уважаемым консультантом по рекламе. У нее – большая квартира в Киеве и чудесная дочь, похожая на нее только внешне. И сегодня она отправляется на курорт вместе с красивым и успешным мужчиной, который скоро станет ее мужем.
   Марина закусила нижнюю губу – привычка, оставшаяся с детства – и тряхнула головой, отбрасывая сомнения.
   Эрик обязательно предложит ей замужество. Он намекал на это и не раз.
   Завибрировал телефон на журнальном столике, и Марина спохватилась, что чуть не забыла его дома. Улыбнувшись, она нажала на кнопку и сказала: «Здравствуй, дорогой».
  
   Спустя полчаса, злая и заплаканная, Марина гнала Вольво по заснеженной трассе. Этот гад позвонил лишь для того, чтобы в самую последнюю минуту сообщить ей, что не летит. После ее вполне естественного в этой ситуации вопроса «Почему?», который она задала, едва оправившись от потрясения, Эрик еще более виноватым тоном, чем до этого, сообщил, что неожиданно из Италии приехала его жена, и они будут праздновать Новый год вместе.
   Марина смахнула слезы, застилавшие ей глаза, и слегка сбавила скорость. Не хватало еще разбиться на скользкой трассе.
   Она ничего не знала о жене. Паршивец ни разу не упомянул о ней. Оказывается, она уже два года зарабатывала деньги за границей, а ее муж в это время жил холостяцкой жизнью, заболванивая голову таким глупым курицам, как Марина. Интересно, сколько их было до нее? Нет, больше ее это не интересовало.
   Марина выключила телефон в разгар пылких объяснений и сожалений, и проплакала, сидя на полу ровно пятнадцать минут. Затем она стащила тяжелый чемодан с пятого этажа, так как лифт был занят, а терпения у нее не осталось, и, не тратя времени на разогрев двигателя, отправилась к родителям.
 
   Она включила приемник погромче на какую-то волну с ретро-песнями, лишь бы только не думать об Эрике и своей несбывшейся мечте. Получалось, правда, плохо. Мысли назойливо лезли в голову.
   Некоторое время назад, она почти поверила, что наконец-то встретила идеального мужчину и отчима для дочери. Леночка не говорила о нем с особенным восторгом, но и не высказывалась слишком резко. Эрик превосходно ухаживал, был хорошим любовником и хотя не соглашался переезжать в ее квартиру, да и к себе не приглашал, но проводил вместе с ней значительную часть свободного времени - во всяком случае, она так думала. До сегодняшнего дня. И когда Марина отказывалась идти в ресторан без дочери, он с неизменной улыбкой приглашал и Леночку. Весь этот год Эрик казался ей почти совершенным, теперь же, в свете последних событий, она поняла, что не всегда правильно трактовала его поступки.
   Марина нажала на клаксон, сигнализируя наглому обгонщику - водителю Ауди, и решила, что хватит жаловаться на судьбу. Она избавилась от иллюзий и едет праздновать Новый год вместе с дочерью. Эрик не стоит ни ее слез, ни такой семьи. Конечно, не все родственники будут ей рады, но после разрыва с Эриком осуждение Агнии она как-нибудь переживет.
   Прочитав на указателе «Васильково 5», Марина свернула в указанном направлении и набрала номер телефона дочери.
   - Да! Ох!
   Кроме голоса дочери в трубке раздавались крики, и Марина встревожилась.
   - Леночка, у тебя все в порядке?
   - Ага! – Снова раздался шум какой-то возни. – Мама, ты уже в самолете?
   Кажется, ее дочь совсем не скучает без нее. Это ее радовало и только совсем чуточку огорчало. Ведь это должен был быть их первый Новый год порознь, и Марина очень переживала по этому поводу. Но, кажется, Леночка веселилась и без нее. Разве не этого она хотела? Ей пора привыкать к тому, что дочь взрослеет и когда-то станет жить собственной жизнью. Но пока она намерена радоваться каждому дню, проведенному рядом с девочкой.
   Подавив неуместную ревность, Марина задала встречный вопрос. Ей хотелось сделать дочери сюрприз.
   - А чем ты там занята?
   - Я вместе с Тимом леплю снеговика. Таня побежала за пластиковым ведром, а Андрик, бездельник, бросается снежками. Ай! Сейчас я тебя в снег закопаю! Только с мамой договорю!
   Марина поняла, что последние слова адресовались сынишке Агнии. Но кто такой Тим?
   - Доча, бабушка завела нового кота?
   - Не-а. Кстати, Коша тоже играет вместе с нами.
   Марина сразу представила белоснежного красавца, который всегда встречал ее  радостным мурлыканьем, а ее сестру терпеть не мог. За что и был неоднократно наказан. Если бы не вмешательство мамы и детишек, жил бы он теперь в сарае и питался неизвестно чем, вместо колбаски, которую обожал.
   - Тогда, кто такой Тим?
   Только после того, как вопрос уже прозвучал, Марина прикусила язык.
   Тим? Тимофей?! Этого ей только не хватало!
   - Это наш сосед. Он классный.
   Что она могла на это ответить? Господи, зачем он приехал?
   Марине тут же захотелось повернуть назад. Она остановила автомобиль и откинулась на сидение.
   Что же, это рано или поздно произошло бы. Их родители продолжали жить рядом, соответственно Тимофей мог появиться там в любое время года. Но почему именно сейчас и что теперь делать ей? О том, чтобы вернуться в свою квартиру, не могло быть и речи. Не может же она встречать Новый год в одиночестве. Остается двигаться вперед – навстречу неизвестно чему. Другого выхода нет.
   Марина достала из бардачка запасную пудреницу и блеск для губ. Сумка осталась лежать на столике в коридоре, а весь ее макияж смылся вместе со слезами. К сожалению, черный карандаш лежал в сумке, но она махнула на это рукой. Марина не рассчитывала встретить дома кого-то кроме родственников.
   Несколько минут она смотрела на себя в зеркало, а затем бросила все обратно в бардачок.
   Не станет она прихорашиваться. Пусть видит ее такой, какая она есть – ненакрашенной и уже не юной. Как никак, ей уже двадцать семь, а не восемнадцать.
   Марина заставила себя оторвать руку от бардачка и завела мотор.
 
   На заснеженной лужайке перед домом она застала почти идеалистическую картину. Танюшка, стоя на цыпочках, пристраивала довольно большому и вполне пропорциональному снеговику нос. Раскрасневшаяся Лена с еловой веткой в руках гонялась за орущим Андреем. Следом за ними, пытаясь попасть в следы девочки, прыгал Коша. А высокий темноволосый мужчина в толстом синем свитере со скандинавским узором громко хохотал, стоя в стороне и взирая на веселую компанию. Кажется, никто не заметил, как возле дома остановился автомобиль.
   Марина на автомате достала сотовый и щелкнула фотокамерой. А затем еще и еще - пока мужчина не обернулся в ее сторону. Он не перестал улыбаться, но с места не сдвинулся. Тимофей продолжал стоять, почти расслабленно, засунув руки в карманы узких джинсов, и смотрел на нее.
   Она тут же спрятала телефон в карман шубки и, приняв независимый вид, как можно элегантнее вышла из автомобиля и небрежно захлопнула дверцу. Ей хотелось смотреться уверенной в себе и слегка легкомысленной. Ведь именно этого от нее ожидают, не так ли?
   Именно так все и выглядело бы, если бы только ее шубка не оказалась защемленной дверцей Вольво, а она сама, не заметив оплошности и пытаясь обойти автомобиль, не упала в снег. Счастье, что от зрителей ее скрыл серебристый корпус – и что она так и не накрасилась. Еще мгновение назад она стояла, и вот уже лежит в белоснежном плену, как новогодняя игрушка в вате. Перед ее глазами серело зимнее небо, а на лицо, кружась, опускались снежинки.
   Ничего не скажешь, представила себя в самом выигрышном свете. Какой ужас!
   Едва успев вытереть рукавом лицо, она увидела склонившиеся к ней, обеспокоенные лица – три детские и одно мужское. Марина перевела дух. Никто не смеялся.
   - Мама, ты не сильно ударилась?
   Марина пошевелила пальцами рук и ног и пробубнила:
   - Кажется, нет.
   - Пойдем, обрадуем маму.
   Андрей и Танечка тотчас помчались к дому. Марина же подумала, что ее приезд вряд ли осчастливит Агнию, которая считала родительский дом своей территорией.
   - Мам, я тоже побегу, скажу бабушке, что нужно поставить еще одну тарелку. Может санки принести?
   Марина представила себя в санках и покачала головой.
   - Спасибо, доченька. Мама, как-нибудь сама.
   Она постаралась сесть с наибольшим достоинством, на которое оказалась способна, и с облегчением заметила, что ее голова не кружится. Марина дернула за полу шубку. Та естественно не поддалась.
   - Не двигайся. - Тимофей осторожно нажал на ручку, и мягкая ткань выскользнула из образовавшейся щели. Он вернул дверцу на место и протянул Марине руку. – Давай помогу.
   Она заставила себя посмотреть в карие глаза. В них не было насмешки. Но то, что она увидела, все же заставило ее смутиться. Она ожидала чего угодно, но только не сочувствия, почти нежности. Марина едва слышно пробормотала ругательство и ухватилась за теплую большую руку.
   Боль в щиколотке буквально пронзила ее тело. Она охнула и чуть снова не оказалась в снегу. Тимофей удержал ее. Сильные руки обхватили Марину за талию, минуя расстегнутую шубку. От неожиданности она ухватилась за его свитер и уставилась на яркий узор, не решаясь снова поднять взгляд.
   Белая петля, красная, снова белая, синяя. Век бы так стояла.
   Усилием воли она заставила себя отстраниться.
   - Я в порядке.
   - Мариш, ты уверена?
   Какая уверенность? У нее сердце выскакивало из груди, а руки продолжали цепляться за свитер.
   - Конечно.
   Тимофей слегка отступил в сторону, давая ей дорогу. Марина сделала шаг здоровой левой ногой.
   «Ничего, можно идти».
   Не успела она додумать эту мысль, как ее правую ногу свело от боли. Она не сумела сдержать стон - и не стала вырываться, когда Тимофей подхватил ее на руки.
   - Упрямица.
   Что она могла на это сказать? На этот раз Марина промолчала. Тем более что ей нравилось находиться в крепких мужских объятиях. Надежных и конкретных. Марина сказала себе, что ей не остается ничего другого, как ухватиться за его шею.
   Широкая грудь под свитером мерно поднималась в такт дыханию. Тимофей почти не запыхался, пока нес ее к дому, а ведь она была довольно высокой девочкой. Что это она? Женщиной, конечно. И чувствовала она себя в его руках совсем не по-детски. Неожиданно для себя Марина заметила, как ее пальцы легко перебирают шелковистые волосы на его затылке. Она приказала им прекратить.
   Когда Тимофей осторожно поставил ее на ноги возле двери, Марина впервые в жизни пожалела, что двор ее родителей не тянется на несколько километров. Она подняла глаза, но слова благодарности застыли на ее губах. Тимофей тоже молчал, но, кажется, его это не тяготило. Он продолжал поддерживать ее, и она наслаждалась теплом его рук на своей спине.
   Интересно, что случится, если она сейчас его поцелует? Вместо спасибо.
   - Нежданные гости…
 
   Агния не стала продолжать известную поговорку, когда увидела рядом с ней Тима. Видимо, она не заметила его в узком окошке входной двери.
   - Тимофей? Я думала, что ты уже ушел домой. - Сестра нахмурилась и внимательно оглядела из обоих. – Что вы тут делаете? То есть я хотела сказать… Почему не заходите в дом?
   Марина тут же вооружилась своей самой чарующей улыбкой и, повернувшись к сестре в пол-оборота и снизив голос на пол-октавы, медленно проговорила:
   - Лично я соблазняю привлекательного мужчину. А ты что подумала?
   - Кто бы сомневался.
   Агния поджала губы. Марина не сомневалась, что ее сестра могла бы считаться красавицей, если бы не ее высокомерие и надменность. Высокая, почти одного роста с ней, Агния отличалась более сухопарой фигурой, и ее волосы выглядели темнее, особенно после того, как Марина высветлила пряди. А вот глаза у них были одинаковые – серые с зелеными крапинками. Но сейчас Агния сузила их почти до щелочек – подозрительных и злых.
   Марина лишь раздвинула губы пошире, демонстрируя красивые белоснежные зубы, которые однажды снимали в рекламе зубной пасты, и шагнула в дом.
   - И тебе здравствуй, сестренка.
   Агнии пришлось отступить внутрь. Марина же прикусила губы от боли, но стон все же сорвался.
   Она снова оказалась в крепких руках Тимофея. Он сбросил ботинки и на глазах у разинувшей рот Агнии направился прямиком в гостиную. Тим усадил ее на диван и, не спрашивая разрешения, снял сапог сначала с левой, а затем с правой ноги. Она охнула, когда теплые пальцы осторожно исследовали ее щиколотку. Боль и странное удовольствие смешались, и Марина на мгновение утратила свой задор. Именно это мгновение Тим выбрал для того, чтобы поднять на нее взгляд и поинтересоваться:
   - Здесь болит?
   Марина растерянно моргнула и кивнула.
   - Хватит притворяться, Марина.
   Резкий возглас Агнии заставил ее встряхнуться.
   - Ни за что! Мне слишком нравится, когда мужчины стоят передо мной на коленях.
   Агния фыркнула и вышла из комнаты. Уголки губ Тимофея вздрогнули в легкой улыбке. Неужели он не забыл, как они с сестрой вечно пререкались друг с другом? Нет, это Агния всегда выказывала недовольство поведением сестры, а Марина дразнила ее. Тим же никогда этого не комментировал. Ничего не изменилось.
   - Ты подвернула ногу. Щиколотка отекла. Нужно приложить лед.
   - А без этого никак?
   - Нет. И нужно положить ногу на подушку.
   - Агния изведет меня нытьем, если я не стану ей помогать. Я и так сегодня лишний рот. Они меня не ждали. Родители обрадуются, но сестра…
   - Я знаю. Лена мне рассказывала, что ты собралась на горнолыжный курорт. Планы переменились?
   - Да. Но я не хочу об этом говорить.
   - Ладно.
   Тимофей поднялся и слегка замешкался. Возможно, ему не хочется уходить, так же как ей не хочется, чтобы он уходил?
   - Ты… надолго приехал?
   Марина уверяла себя, что это обыкновенное здоровое соседское любопытство, но со странным нетерпением ждала ответа. Странным, потому что сама она не собиралась оставаться здесь дольше, чем до завтра.
   Тимофей засунул руки в карманы джинсов, и Марина невольно залюбовалась его крепкими длинными ногами. Он посмотрел на нее долгим задумчивым взглядом и ответил:
   - Пока не решил. Это зависит от многих причин.
   Марина смущенно заерзала на диване. По идее ей должно быть безразлично, когда он уедет, но почему-то не было.
   - Понятно, - протянула Марина, хотя на самом деле ничего не поняла. – А как поживают твои родители?
   - Неплохо. Мама хлопочет на кухне. Отец смотрит телевизор. Елку мы уже нарядили.
   Марина огляделась и заметила пушистую ель в углу. Она не сразу ее заметила в просторной комнате, потому что ее еще не украсили. Но рядом уже стояли знакомые пожелтевшие от старости коробки.
   Она вдруг поняла, что хочет расспросить Тимофея о многом, но она не решилась. Они не виделись слишком долго, чтобы запросто поговорить о чем-то, кроме насущного. А ведь когда-то Марина могла запросто сказать этому мужчине все, что угодно. К сожалению, эти времена миновали. Поэтому Марина улыбнулась и весело произнесла:
   - Что же, спасибо тебе. Теперь придется доставать с чердака костыли. Радует только одно – могло быть и хуже.
   - Меня, к примеру, радует не только это.
   Марина приподняла брови, реагируя на его загадочный тон.
   - Да? И что же?
   - Мы наконец-то встретились. – Пока Марина приходила в себя и придумывала остроумный ответ, Тим направился к выходу, на ходу напомнив: - Не забудь приложить лед.
 
   По гостиной ураганом пронеслись дети. Лена снова гонялась за Андрюшкой, в этот раз со скалкой в руках, а Танечка семенила за ней, хохоча и стараясь не отставать, а Марина все еще раздумывала над словами Тима.
   Что он имел в виду, когда говорил: «наконец-то встретились»? Он что, ее ждал? Да и зачем? Странно все это. Насколько она знала, он давно работал за границей и появлялся дома редко. Во всяком случае, она ни разу его здесь не застала. Хотя, Марина и сама приезжала в Васильково не так уж часто.
   Она проследила взглядом за дочерью и вздохнула. Леночка слишком сильно напоминала ей себя саму в детстве. Только у дочери не было старшей сестры, изводящей ее нравоучениями. И комплексов естественно тоже.
   Андрей споткнулся и в тот же миг оказался на полу, а Леночка замахнулась на него скалкой. Марина уже хотела вмешаться, но дочь лишь угрожающе помахала импровизированным оружием перед лицом поверженного «противника». Вздохнув, Марина подумала о том, что благородство у  девочки в крови, и от этого никуда не деться. Гены. Счастье, что внешне она походила на нее. Незнакомые люди могли бы посчитать Леночку ее младшей сестренкой.
   Дети исчезли из ее поля зрения, но неожиданно вернулся Тимофей. Он деловито вошел в комнату и, проворчав: «Я так и знал», подложил под ее ногу диванную подушку, а сверху водрузил резиновый пузырь со льдом.
   Она крикнула «Спасибо!» уже в его спину. Он же в ответ лишь пробормотал что-то о женском легкомыслии и исчез так же неожиданно, как и появился. Марина в очередной раз за девять лет пожалела, что такие мужчины, как Тимофей, никогда не женятся на таких женщинах, как она.
   Она по давней привычке запретила себе мечтать о невозможном. Вместо этого Марина откинулась на спинку дивана и попыталась не обращать внимания на ноющую боль в лодыжке, когда в комнату впорхнула мама, на ходу вытирая руки о яркий самодельный передник с аппликацией.
   - Ришенька, солнышко, извини, что не встретила. Тесто на пирожки месила. А что с ногой?
   Мама наклонилась над ней, чтобы поцеловать в щеку, и Марина с низменным удовольствием вдохнула любимый запах корицы и яблок.
   - Не беспокойся. Отдохну немного и встану. Оставьте мне колбасу. Никто не режет ее красивее меня.
   - И не любит ее больше тебя, - рассмеялась мама. – Почему ты не с Эриком?
    - Погода нелетная.
   Ей не хотелось говорить об Эрике, а мама слишком хорошо ее знала, чтобы продолжить расспросы.
   - Вот и славно, что приехала. Мы скучали бы без тебя. Особенно отец. Ты же знаешь, как он о тебе беспокоится.
   Марина понимала, что мама имеет в виду Эрика. Они как-то случайно встретились у нее дома, и ее друг явно не понравился папе. Но папа знал, что его младшая дочь слишком упряма, чтобы ее можно было переспорить, и промолчал. Теперь она и сама убедилась, что ее отец, как всегда, оказался прав. Алексей Степанович -  сам слишком мужчина, чтобы не понять, что перед ним обманщик и прохвост. А Марина в очередной раз ошиблась.
   - Где он?
   - Вместе с Павлом отправился к школе включать иллюминацию на главной Васильковской елке.
   Папа уже двадцать лет работал директором в местной школе, а Павел, его зять, учителем физики. Электрические огни на самой большой ели в Васильково давно стали их почетной обязанностью.
   - Понятно. Извини, что от меня мало толку.
   Мама погладила ее по плечу и улыбнулась:
   - Глупости у тебя в голове. Мы почти закончили. Сейчас вернуться мужчины и украсят нашу красавицу. А где Тимоша?
   Агния проговорилась, больше некому.
   - Ушел домой. У него достаточно дел и без моей ноги.
   Мама смотрела ей в глаза и улыбалась, будто понимала, что у нее на душе. Неужели догадывалась? А может она давно обо всем знает, но молчит?
   Нет, этого не может быть. Она никому ничего не говорила и при первой же возможности улизнула отсюда, хоть ей и не хотелось уезжать. Но зато она стала самостоятельной и деловой женщиной. Вполне успешной и довольно привлекательной. И ее уже давно никто не называет «Риша-стервиша».
   - Смотрите-ка, кто приехал?! Риша-стервиша, собственной персоной!
 
   Невольно простонав, не столько от боли, сколько от привычного разочарования, Марина вспомнила, что ей еже не восемнадцать, и заставила себя ослепительно улыбнуться.
   - Да, это я. Павлик.
   Марина умышленно выбрала именно этот вариант имени располневшего за последнее время мужа сестры – в отместку за обидное прозвище. Она знала, что так его звала только бабушка, когда он учился в начальной школе. Вообще-то с Павлом они никогда не ссорились. Он отличался завидным добродушием и ничего плохого ей не сделал. Но хорошего – тоже. Паша во всем полагался на жену, повторял ее слова и ни в чем ей не перечил, что в глазах Марины делало его сообщником Агнии.
   Она не стала тратить на Павла больше времени, чем он заслуживал, и с радостью протянула руки навстречу отцу. Он обнял ее и поцеловал в макушку, как всегда делал в детстве. Марина чуть не прослезилась. Она обожала его. Мама забрала у отца дубленку и вышла из комнаты.
   - Детка, я даже не надеялся на такое счастье! Ничего не скажешь, порадовала отца!
   - Одни трудятся, не покладая рук, чтобы добиться лишь кивка. А другим стоит заявиться домой раз в год, и их уже носят на руках! – Как всегда внезапно появившаяся Агния с недовольным видом посмотрела на заснеженные валенки отца, но промолчала. В этот раз досталось Павлу. – Возьмешь тряпку и вытрешь пол. Учишь тебя, учишь, и все без толку.
   Агния величественно удалилась,  Павлик пожал плечами и засеменил за ней, а отец подмигнул Марине.
   - Главней всего – погода в доме.
   Она согласилась с отцом. Кто-то должен уступать, чтобы жизнь не казалась адом. И ее совсем не удивил тот факт, что в семье ее сестры эта роль выпала Павлу. Агния всегда отличалась деспотичностью, скрытой под маской правильной и воспитанной девочки, девушки, женщины. Редко кому выпадала возможность почувствовать все нюансы характера Агнии на себе. В детстве козлом отпущения обычно оказывалась Марина, а сейчас, видимо, этот крест нес на себе Паша.
   Она вспомнила, каким самоуверенным красавчиком он был в юности. Конечно, не таким привлекательным, как Тимофей, но довольно симпатичным. Во всяком случае, девчонки из класса Агнии, а значит Тима и Паши тоже, так как все они были одногодками, считали его неотразимым. Младшие, наверное, тоже, но Марина этого не замечала. Во-первых, среди девочек у нее не было подруг, а во-вторых, все ее внимание сосредоточилось на одном единственном парне – который почти не обращал на нее внимания. Именно тогда она и выбрала особенную тактику поведения, за что и удостоилась злополучного прозвища.
   Марина вздохнула и откинулась на подушки, удерживая мозолистую руку отца в своей ладони.
   - Ты прав. Это самое главное.
   Алексей Степанович присел рядышком и пробежался взглядом по ее лицу.
   - Как нога? Сильно ушиблась?
   - Не очень. А вы откуда узнали, что я упала?
   Марине стало не по себе, когда она представила, как все соседи стали свидетелями ее падения.
   - Тимофей рассказал. Просил проследить, чтобы ты поберегла ногу. Говорил, что перелома вроде нет, но лучше не рисковать.
   Марина обрадовалась такой заботе, но все же пробормотала:
   - Ябеда.
   - Не наговаривай на парня. К тому же… - Отец помолчал минутку, а затем хитро улыбнулся. – На самом деле ты же так не думаешь. Верно?
   Марина не нашлась с ответом, а отец уже чмокнул ее в щеку и подмигнул, вставая.
   Они что, с мамой сговорились? Марина решила вообще не отвечать на этот вопрос.
   - Снова уходишь?
   - Нет. Я за детьми. Сейчас будем украшать елку.
 
   Следующие несколько часов Марина провела в каком-то необычном, совсем неожиданном, слегка приподнятом состоянии. Словно в ожидании чего-то. Она напомнила себе, что уже давно не ребенок, чтобы надеяться на чудо, и продолжила намазывать на кусочки батона масло.
   Марине надоело сидеть без дела, и она уговорила маму принести ей все необходимое для бутербродов. Та сменила ей на ноге резиновый пузырь, набрав свежего снега, и принесла широкую разделочную доску с нарезанным батоном, колбасой и маслом на тарелочке с узкой голубой каемочкой. Жаль, что никто не мог вот так же просто преподнести ей счастье.
   Перед елкой суетились папа и Павел, дети разворачивали стеклянные игрушки из гофрированной бумаги и осторожно вешали их на доступные для их роста ветви. Иногда они подбегали к Марине, и она тайком засовывала им в рот кусочки копченой колбасы и соленого огурчика. Когда в ход пошел серпантин, Марина закончила работу и заставила Павла отнести доску с готовыми бутербродами на кухню.
   Она не привыкла чувствовать себя беспомощной. Ей хотелось двигаться, и, выбирая между двух зол, Марина, уговорила папу принести ей костыль. Марина решила, что ей не перед кем красоваться, а так она сможет двигаться без посторонней помощи.
   Ей даже удалось самостоятельно доковылять до своей комнаты на втором этаже, которая теперь считалась гостевой. Из нее исчезли старая этажерка для книг, музыкальный центр и мягкие игрушки – видимо все это перекочевало в детскую, но остались резной шкаф и кровать с высокой спинкой.
   Марина давно не заглядывала сюда, поскольку приезжала домой крайне редко и не дольше, чем на несколько часов. Но теперь, когда она присела на кровать, прогнувшуюся под ее весом, и осмотрелась, на нее нахлынули воспоминания – приятные и не слишком. Подростком, она провела здесь много бессонных ночей, мечтая и надеясь, а еще тихо рыдая в подушку, чтобы не услышали родные, потому что реальность обычно разочаровывала ее.
   Проведя по клетчатому покрывалу, Марина вздохнула и усмехнулась. Именно в этой кровати она стала женщиной. И этого ей никогда не забыть. Да она и не хотела.
   Чемодан с ее вещами кто-то предусмотрительно поставил рядом с кроватью, и ей пришлось лишь нагнуться, чтобы раскрыть его и достать оттуда туфли на невысоком каблуке. Марина не взяла с собой тапочки. Ведь она собиралась в Куршевель.
   Ей не хотелось переодеваться, и она легла поверх покрывала. Незаметно для себя Марина задремала, и ей приснился сон.
 
   Ей лет семь, не больше, потому что в этот день празднуют десятилетие Агнии. Все девочки, одногодки сестры, сидят за столом в саду около дома в нарядных платьях и судачат о мальчиках. Мальчишки – одноклассники заняты совсем другим. Они играют в серьезные мужские игры – бегают с пистолетами и прячутся в засаде. Марина в своем лучшем платье тоже не против посидеть вместе с девочками, но Агния гонит ее прочь со словами: «Ты еще слишком маленькая, чтобы разговаривать на эту тему». Обиженная Марина уходит прочь и решает, если ей нельзя послушать разговоры девочек, тогда она поиграет с мальчишками. Она следует за ними по пятам с самодельной рогаткой в руках. Вскоре ее платье становится похожим на маскировочную сетку, но это ее не смущает. Марине весело, потому что никто не запрещает ей играть. Пашка Кулик попробовал шикнуть на нее, но Тим – долговязый и хмурый соседский мальчик – толкнул белобрысого нахала в плечо и приказал: «Не трогай девчонку. Она - наша медсестра». В ответ Пашка пробубнил что-то не слишком лестное в ее адрес, а благодарная Марина тут же отправилась в дом искать в аптечке бинт.


Востаннє редаговано Софія Чайка (Сб Січ 24, 2015 11:49 am); всього редагувалось 2 раз(и)
avatar
Софія Чайка

Сообщения : 1089
Дата регистрации : 10.04.2014
Возраст : 50
Откуда : Івано-Франківськ

На початок Донизу

Re: Одного разу, тридцять першого грудня...

Створювати по Софія Чайка на тему Пт Січ 23, 2015 10:33 pm

  
Часть 2:

То же место. Та же компания. Агнии восемнадцать. Сестра выглядит очень красиво в новом голубом платье – стройная, с длинными русыми волосами и надменной улыбкой на губах. Из окна громыхает музыка. Недавние выпускники танцуют медленный танец, прижимаясь друг к другу все крепче после того, как родители ушли в дом. Марина одиноко сидит за столом и наминает клубничный торт. Любимая колбаса уже закончилась. Конечно, торт есть не следовало, потому что ее фигура не отличалась особенной стройностью. Из-за лишних килограммов Марина даже занялась баскетболом. Мама не слишком обрадовалась выбору дочери, потому что этот вид спорта не добавил ее младшей дочери женственности. Зато она могла без объяснений ходить на тренировки мужской команды, в которой играл ее кумир – Тимофей Страж. Она никому, даже под страхом смерти, не призналась бы, что неравнодушна к этому парню. Особенно теперь, когда он встречается со своей одноклассницей - миниатюрной и очаровательной Наташей Кругловой, а она сама, по словам Агнии, похожа на слониху. Именно поэтому Марина бегала, как одержимая, по спортзалу, сбивая всех противников, которые имели неосторожность оказаться на ее пути. Ребята общались с ней с большим желанием, чем девочки, и Марина старалась стать для них свои «парнем». Она хохотала вместе с парнями над непристойными историями и ругалась точно так же, как они. Мама только ужасалась подобному поведению, а папа успокаивал ее словами, что их девочка это обязательно перерастет. Тогда же к ней и привязалось обидное прозвище Риша-стервиша. Марина не знала, кто стал его автором, и ужасно злилась. Она хотела быть похожей на Круглову, но понимала, что это невозможно. Поэтому и наслаждалась праздничным тортом, делая вид, что ей безразлично, что Тим обнимается с Наташей.
 
   Бывшие одноклассники собрались в саду, празднуя свою встречу. Марине уже восемнадцать, но Агния ее не пригласила повеселиться вместе со всеми. Конечно, она могла бы не обращать внимания на ее запрет, ведь она уже взрослая, но не хотела выслушивать злобное шипение сестры. А ведь ей так хотелось, чтобы Тим увидел, как она похудела за те три года, пока он учился в университете. Марина больше не походила на сорванца. Она носила платья и не ругалась. Но Тимофей пользовался популярностью – даже большей, чем красавчик Пашка, и перетанцевал с каждой девушкой в саду, в том числе с ее сестрой. По этому случаю Агния расщедрилась на улыбку и прижалась к нему так близко, что Пашка, с которым сестра встречалась, наконец, не выдержал и выдернул ее из объятий Тима, чем вызвал недовольство Агнии и смех Тимофея. Марина тоже довольно рассмеялась, наблюдая за происходящим из открытого окна своей комнаты. Тим повернул голову в ее сторону…
 
   - Сколько можно дрыхнуть?!
   От недовольного окрика Марина тотчас открыла глаза. В комнате было темно, а в освещенном проеме двери стояла Агния в синем нарядном платье.
   - Который час?
   - Одиннадцать. Такое впечатление, что ты сюда спать приехала.
   - Возможно, - пробормотала Марина и свесила ноги с кровати. Поврежденная лодыжка напомнила о себе болью. Она поморщилась. – Нужна моя помощь?
   - Если бы мы ожидали твоей помощи, то справились бы к Рождеству.
   - Никто не знает меня лучше тебя, сестренка. – Марина зевнула. – Тогда зачем разбудила?
   Агния щелкнула выключателем, и Марина тотчас зажмурилась. Хоть свет включать не нужно, и на этом спасибо.
   - Родители хотят видеть тебя за столом. Спускайся. Надеюсь, подставлять дружеское плечо тебе не нужно?
   - Нет.
   Даже если бы она нуждалась в помощи сестры, то все равно отказалась бы. Видеть это вечно недовольное лицо было выше ее сил.
   - Не вздумай снова уснуть. Второй раз просить не стану.
   - Ты и сейчас не просишь. Приказываешь.
   Агния фыркнула и ушла, а Марина подумала о том, что их постоянные пререкания ей давно надоели. Отвечала она на провокационные выпады скорее по привычке. Марина никогда не понимала, почему Агния терпеть ее не может. И когда это началось – тоже. В раннем детстве бескомпромиссная старшая сестра лишь воспитывала ее на каждом шагу, а позже начала язвить – по поводу и без него. Марина понимала, что ради спокойствия родителей споры пора прекратить, и решила не откладывать это в долгий ящик.
   Что им делить, в конце концов? Агния замужем за мужчиной, которого хотела видеть рядом с собой еще со школы, а она мать-одиночка, но зато сделала неплохую карьеру. И дочь у нее замечательная. А половинку свою она еще встретит. Может это и хорошо, что она узнала правду об Эрике именно сейчас?
   Марина достала из чемодана вечернее платье, в котором собиралась выслушать предложение руки и сердца от, как ей тогда казалось, мужчины своей мечты, и бросила его на спинку кровати. Она решила остаться в джинсах, лишь сменила свитер на изумрудную блузку с пуговицами, украшенными кристаллами Сваровски. Марина расчесала волосы щеткой, подкрасила губы блеском, повертела в руках тени, но решила обойтись серым карандашом.
   Взяв в руки костыль, Марина прошагала с ним до двери и поставила в угол. Она спустится вниз самостоятельно, чего бы ей это не стоило. Не хватало еще встречать Новый год с костылем под мышкой.
  
   - Мама!
   Леночка бросилась к ней через всю комнату и повисла на шее, заставляя Марину прижаться спиной к стене. Дочь потянула ее к столу, за которым собралась вся семья, и усадила рядом с собой, на мгновение прижавшись, как маленький ласковый котенок.
   На глаза Марине вдруг навернулись слезы. Такие мгновения дорого стоили. Ее дочь достойна лучшего отчима, чем Эрик. Конечно, трудно найти кого-то, хотя бы отдаленно напоминающего ее настоящего папу, но Марина решила, что приложит к этому максимум усилий.
   - Ну что же, - Алексей Степанович постучал по бутылке с вином, привлекая внимание присутствующих. – Все в сборе. Можно начинать.
 
   Больная нога ныла, Агния бросала на нее ядовитые взгляды, но Марина не обращала на такие мелочи внимания. Она решила радоваться каждому мгновению, проведенному рядом с родителями и Леночкой. Жаль, что она приезжает сюда не так часто, как ей хотелось бы. Но ворошить прошлое – еще труднее. Марина добровольно отказалась от приездов сюда, чтобы не бередить старые раны. Она не знала, правильно ли поступила, но поделать с собой ничего не могла.
   Часы уже пробили двенадцать раз, веселье было в самом разгаре, когда в комнате появился Тимофей. Она вспомнила, как он нес ее на руках к дому и ее голова доверчиво прижималась к его широкой груди. Марине тотчас стало жарко в шелковой блузке. Она чувствовала, что щеки ярко раскраснелись, но надеялась, что этот эффект похож на румяна – не слишком удачно наложенные, но с этим приходилось мириться.
   - Тимоша, молодец, что пришел!– Мама побежала ему навстречу и обняла. – С Новым годом! А где родители?
   - Сейчас придут, Мария Ивановна.
   Родители?! В последние несколько лет Марина видела их лишь издали, приезжая на пару часов домой. Неужели за последние годы соседи стали настолько дружны? Раньше она не замечала за ними особенной близости. Они никогда не ссорились, но и не праздновали вместе.
   Пока она раздумывала над всем этим, мама за руку подвела Тимофея к столу и устроила его между ней и Леночкой. Марина подозрительно посмотрела на маму, но та уже помчалась к двери, встречать родителей Тимофея.
   - Как нога?
   Теплое дыхание обдало ее ухо. Марина покраснела еще гуще и посмотрела на сестру, сидящую напротив и не спускавшую с них подозрительных глаз.
   - Терпимо.
   - Повязку наложили?
   - Зачем? И так пройдет.
   - Тебе виднее.
   - Угу. Будешь салат или бутерброд?
   - Бутерброд. Сама делала?
   - Почему я?
   - По два кружочка на один ломоть могла положить только ты.
   Все родные знали об ее увлечении колбасой. Оказывается, не только они.
   Она держала в руках тарелку с бутербродами, когда в комнате появились родители Тима. Они дуэтом произнесли положенное « С Новым годом!» и в сопровождении Марии Ивановны двинулись к столу. Мама подвинула Агнию и Павла вместе со стульями в сторону и усадила гостей напротив сына.
   Те почти синхронно посмотрели на Тимофея и Леночку, переглянулись, а затем  перевели взгляд на Марину. Татьяна Сергеевна приветливо улыбнулась ей.
   - С приездом, девочка! Как твоя нога?
   Тим рассказал родителям о ее падении. Зачем? Точнее почему? Не такая уж важная новость.
   - Спасибо. Значительно лучше. Только танцевать не могу.
   Марина говорила почти автоматически, пытаясь понять, что происходит. Все это напоминало какую-то шахматную партию. Непонятно только какой фигурой являлась она сама.
   - Все так же остра на язык, – рассмеялся Антон Викторович, постаревшая копия Тимофея, но в его голосе не звучали обидные нотки, и Марина улыбнулась ему.
   - Чтобы не затеряться.
   - Это невозможно, - пробормотал Тим, откусывая бутерброд.
   - Почему?
   Наверное, не следовало спрашивать, но ей хотелось знать, что он о ней думает.
   - Ты яркая, необычная и… - Тимофей наклонился к ее уху лишь на мгновение, чтобы шепнуть: - соблазнительная.
   Он уже интересовался у Леночки, что ей положить, а Марина все еще приходила в себя от неожиданного и откровенного заявления.
   Такое не может сказать женатый мужчина. Только не Тим.
 
   Хотя, после того, что сделал Эрик, она имела полное право сомневаться в порядочности женатых мужчин. Но как бы не поступали остальные, Тимофей, будучи женатым, не мог произнести подобных слов другой женщине.
   Она все еще раздумывала над этим, когда Леночка принесла фотоаппарат и начала им щелкать. Марина даже улыбнулась в объектив, когда дочь крикнула ей «Сыыыр!». Затем Кодак пошел по рукам, вызывая смех или улыбки присутствующих.
   Тим долго перелистывал снимки, когда Марина заметила, что он добрался до тех, которые она делала из своего автомобиля. Их оказалось больше, чем она думала. И на всех – Тимофей или он же вместе с Леночкой.
   Марина покраснела и уже хотела отвернуться, но неожиданно заметила, как его улыбка сменилась замешательством. Тим бросил на нее подозрительный взгляд, и она отобрала у него фотоаппарат. Марина смотрела на фотографии, но почти ничего не видела. Ей необходимо было кое-что знать.
   - А где празднует твоя жена?
   - Надин?
   - Надин?
   - Ну… ты интересовалась женой.
   - В общем… да.
   - Не знаю. Мы почти не общаемся после развода.
   Значит, он свободен. Ее настроение тотчас начало подниматься. Но все же…
   - Понятно, – произнесла Марина, хотя на самом деле ничего не понимала. – А Круглова?
   - Наташка? – Она кивнула, продолжая делать вид, что интересуется фотографиями. – А она здесь при чем?
   - А разве… Я думала, вы поженились.
   - Странно. Ты что-то напутала. Я даже не помню, когда ее видел в последний раз.
   Зато Марина ее встречала, и та хвасталась, что счастлива в семейной жизни. Она не уточняла с кем именно, а теперь пожалела об этом. Следовательно, муж Кругловой – не Тим.
   А это значит…
   Марина вскочила и застонала, вспомнив, что у нее болит нога. Это ее не остановило. Хромая, она рванула  к выходу.
   - Мама, ты куда?
   Надо же, ей казалось, что Леночка даже не замечает ее присутствия, играя с детьми. Как бы она встречала Новый год без нее?
   - Я сейчас вернусь.
   Она нуждалась в глотке свежего воздуха.
 
   Марина забыла набросить на плечи хоть что-нибудь, но и возвращаться в теплое помещение не торопилась. Она обхватила себя руками, втянула носом морозный воздух и засмотрелась на снежинки, медленно кружащиеся у освещенного окна. От фейерверков небо периодически походило на яркую палитру.
   Она поежилась от холода.
   Дело обстоит следующим образом – Тимофей не женат. С неизвестной ей Надин, он видимо, встретился в Канаде, но сейчас они в разводе. Значит, и ревновать к ней нет смысла. К Кругловой же, как оказалось, он вообще не имеет никакого отношения. А она, Марина, все эти годы думала, что он наслаждается семейной жизнью с Наташкой.
   Черт бы побрал гордость! Она могла давно все разузнать. А если бы чаще приезжала к родителям, то, гляди, кто-то и поведал бы ей что-то из жизни соседей. Марина даже могла встретиться с самим Тимофеем - если бы так сильно не боялась почувствовать себя ненужной.
   Но почему Тим не женился на Кругловой? Наверное, Наташа отказалась. Он ни за что не нарушил бы слово, даже после того, что произошло в ту далекую летнюю ночь. Или, именно поэтому…
   Ее мысли оборвались в тот миг, когда тело окутала дубленка. Она вдохнула запах знакомого одеколона и улыбнулась. Не оборачиваясь, Марина тихо произнесла:
   - Спасибо.
   - Пустяки.
   Рук он так и не убрал. Они уверенно обвивали ее талию, будто это было для них привычным делом. В тишине его голос звучал особенно – искушающе. Ей очень хотелось опереться о крепкое тело, но она не решилась.
   - Как красиво. И спокойно.
   Ей вдруг захотелось добавить «Почти», потому что их близость начинала волновать ее все сильнее. Да и размышления не давали успокоиться.
   - Да. Нигде мне не нравится так, как дома.
   - Ты все эти годы прожил в Канаде?
   - Да. Сначала учеба. Потом выгодная работа. Программисты теперь в цене. Жаль, что слишком далеко от Васильков. Не часто получалось вырваться домой.
   Она живет и работает значительно ближе, но тоже редко приезжает. Правда, по другой причине. И теперь понятно, что зря.
   Марина повернулась в его объятиях, заглянула в глаза. Они мерцали, отражая переменчивый свет, и невероятно притягивали. Губы изогнулись в легкой улыбке и медленно, слишком медленно приближались к ее лицу.
   Ей даже не пришло в голову уклониться или оттолкнуть его.
   Зачем? Они оба этого хотят. К тому же, она не дура, чтобы отказаться от такого подарка. Хотя уже начинала так о себе думать. Но в этот волшебный миг Марина забыла обо всем.
   Здесь и сейчас – только она и Тим, единственный мужчина, которого она когда-либо любила.
   Касание оказалось нежным, даже осторожным, но очень чувственным. По ее телу прошла легкая дрожь, и Марина вздохнула. Тим поймал этот звук новым поцелуем. И она потерялась в нем. Горячие губы ласково, но решительно заставили ее рот приоткрыться, и Марина покорилась. Затем он обвел контуры ее губ языком, и в этот раз она сама поцеловала его. Он ответил.
   Ее ноги стали ватными, когда Тим, слегка задыхаясь, прекратил ее целовать и прижал к себе вдруг ослабевшее тело. Марина почувствовала себя девчонкой – безрассудной и довольной, как в ту ночь, когда назначила Тимофею свидание. И он пришел.
  
   В тот летний вечер, когда все танцевали в саду, он заметил Марину в окне и, не долго думая, крикнул: «Выходи, потанцуем!» Она не стала ломаться или выдумывать причины, чтобы отказаться. Она хотела этого едва ли не больше всего на свете, хотя знала, что сестра будет недовольна и обязательно выскажется по этому поводу – позже, не сейчас, когда все смотрят на них с Тимофеем.
   Ей не пришлось переодеваться. Она уже давно нарядилась в свое лучшее платье, и чуть не упала, торопясь спуститься с лестницы.
   Они молча топтались под медленную музыку, и Марина стеснялась посмотреть Тимофею в лицо. Вначале его руки покоились на ее талии, а затем поднялись чуть выше и прижали ее чуть сильнее. Наверное, этого никто не заметил, кроме нее самой. Марина же не могла не почувствовать, как в ответ загрохотало ее сердце, а сам Тим почти перестал дышать. А когда мелодия закончилась, она решилась и шепнула ему на ухо: «Приходи потом, когда все уйдут. Нам нужно поговорить».
   В тот миг она боялась только одного, что Тим посмеется над ее просьбой. Но он лишь кивнул в ответ и убрал руки с ее талии.
   Марина знала, что ему пора возвращаться на учебу в город, поэтому так торопилась. Она уже начала сомневаться, что ей удастся поговорить с ним до отъезда. А тут такая возможность. И хотя то, что она собиралась ему сказать, выходило за рамки обычного дружеского общения, и вряд ли считалось приличным для девушки, но Марина не хотела отступать. В юности она не раз нарушала общепринятые правила поведения. Так что одним проступком больше, одним меньше – не такая большая важность. Она лишь надеялась, что все эти взгляды, короткие, задумчивые и очень волнующие, ей не приснились.
   Ей тогда только-только исполнилось восемнадцать, а ему двадцать один. Даже не верится.
  
   Марина вздохнула и потерлась щекой о теплый свитер. Она  подумала о том, что ради таких мгновений можно пожертвовать почти десятком лет.
   - Почему ты меня поцеловал?
   - Еле дождался, пока появится возможность. Тебе не понравилось?
   - Ты же знаешь, что понравилось. Ты целуешься лучше всех.
   Его грудь заколыхалась от сдерживаемого смеха.
   - Хоть что-то. – Она хотела добавить еще несколько слов, но потом передумала. Зато продолжил Тим: - Знаешь, мне никто такого не говорил. Кроме тебя.
   - Но ты тогда мне не поверил?
   - Тогда мне показалось, что это – твои первые поцелуи.
   - Так и было. – Зато теперь она могла сравнить и не покривила душой ни йоту. – Почему ты со мной не попрощался?
 
   Тимофей помолчал несколько мгновений. Затем поцеловал ее в макушку.
  - С этим можно поспорить, но сейчас не хочется. Мне слишком хорошо.
  Марина подумала, что ей даже лучше, чем хорошо. Но ведь могло быть и лучше – если бы он не уехал.
   - Мне тоже, но я хотела бы знать. Ты посчитал все, что произошло в ту ночь, прощанием? Мне показалось, что это только начало.
   - Так оно и было бы. Если бы ты меня дождалась.
   - Я ждала. Два долгих ужасных месяца. – Пока не поняла, что беременна, и не испугалась. – Даже перевелась на заочное отделение в университете, лишь бы быть дома.
   - Не понимаю. – Тим отклонил ее назад и заглянул в глаза. – Я написал тебе два письма, но ты не ответила. Целых три, если считать то, что оставил на тумбочке возле твоей кровати. Ты так сладко спала. Я не хотел тебя будить, а мой автобус уходил в шесть утра. А когда я смог прилететь из Канады, ты уже выскочила замуж. Я думал, что разнесу папины ульи в щепки от злости.
  От неожиданности Марина некоторое время не могла вымолвить ни слова. Ее не интересовали ульи Антона Викторовича.
   - Письма?! Я ничего не получала. И на тумбочке ничего не лежало…
   Кроме шариковой ручки. Марина вдруг вспомнила, как удивилась, найдя ее в этом месте.
   - Ничего не понимаю. – Тим нахмурился. – Ты мне не веришь?
   - Верю, - тихо прошептала Марина, и это была правда. – Но куда пропало письмо? Другие могли затеряться, но это…
   - Извини, если я сейчас тебя обижу, но твои родители… они не могли...
   - Нет. Они никогда не сделали бы такого.
   - Тогда…
   За спиной у Тимофея отворилась дверь, и появилась Агния, закутанная в пуховой платок.
   - Сколько можно болтать? Мама принесла торт. Все ждут вас.
   Марина выскользнула из объятий Тима, встала перед сестрой и ткнула пальцем ей в грудь.
   - Твоя работа?
   - О чем ты? Если о торте, то его сделала мама.
   - Мне не до сладкого. Я о письме.
   Глаза Агнии забегали, и Марина уже не сомневалась, что кража – дело рук сестры.
   - В наше время никто не пишет писем. Да и ты здесь почти не бываешь.
   - Десять лет назад я здесь жила. Ты стащила письмо с моей тумбочки?
   - Ничего не помню.
   - Лжешь!
   - Ты забываешься, Марина. Не смей оскорблять меня в моем же доме.
   - Но это и мой дом тоже.
   - Здесь живет моя семья, а не твоя.
   Марине вдруг захотелось ударить сестру. Она еле сдержалась. Ей не хотелось начинать новый год с драки, но она собиралась выяснить, по чьей милости она обманывалась так долго.
 
   - Ну, уж нет! Здесь - мои родители, значит и мой дом. Ты не сможешь выгнать меня навсегда!
   Агния сделал шаг назад. Как подозревала Марина, сестру испугал больше ее вид, чем гневные слова.
   - Ты говоришь обо мне ужасные вещи.
   - Разве воровство, да еще у родной сестры, это не ужасный проступок?
   Она уже кричала. Тимофей обнял ее за талию. Он, видимо, опасался, что она таки решится дать волю рукам. Что же, ладони у нее уже чесались, а кулаки она натренировала еще в юности - на занятиях кикбоксингом. Правда, длилось это увлечение недолго, но кое-какие навыки остались.
   - Ты назвала меня воровкой?! – Агния почти захлебнулась от крика. -  У тебя нет доказательств!
   Марина собиралась продолжить разговор, спровоцировать сестру на правдивый ответ. По сути, она почти призналась, но за спиной Агнии она увидела бледное лицо матери и нахмуренное - отца, и сдержалась. Ей не хотелось причинять боль родителям, но, кажется, они услышали слишком много. Она уже пожалела, что выясняла отношения так громко.
   - Что происходит? Агния? Марина?
   Отец переводил обеспокоенный взгляд с одной дочери на вторую. Обе молчали.
   Затем Марина оттолкнула сестру и зашла в дом.
   - Я замерзла и хочу подняться в свою комнату.
   - А как же торт? – пролепетала мама.
   Марина заставила себя улыбнуться.
   - Оставьте мне кусочек.
   Прихрамывая, она подошла к лестнице и поняла, что подняться будет тяжелее, чем спуститься. Тим следовал за ней, но сейчас она не могла с ним разговаривать - слишком устала от неожиданных открытий и ссоры с сестрой. Но, кажется, Тимофей думал иначе.
   - Подожди, я тебе помогу.
   Он уже собирался подхватить ее на руки, но Марина удержала его, положив руку на грудь.
   - Мне нужно побыть одной. Извини. – Он нахмурился. Обиделся? – Мы поговорим чуть позже. Обязательно. Слышишь?
   - Это само собой. – Марина заметила сомнение на его лице, но он отступил в сторону. – Ладно. Надеюсь, ты не сбежишь. В этот раз я так просто не отступлюсь. Сколько можно бегать? Мне надоело ловить тебя между замужествами – законными и гражданскими. – Она приподняла брови. – Да, я в курсе.
   - Обещаю, что останусь. Я взяла неделю отпуска. Хотя, поговорить без свидетелей будет трудно.
   Она посмотрела в сторону гостиной, откуда слышались только детские голоса. Неужели, все остальные подслушивали?
   - Я что-нибудь придумаю.
   Марина улыбнулась в ответ на это заявление. Ей хотелось, чтобы Тимофей помог ей добраться до двери, но сомневалась, что удержится и не пригласит его войти. Нет, сейчас не лучшее время. Ей нужно подумать.
 
   Она заперлась изнутри, дошла до кровати и почти рухнула на нее. Нога нестерпимо ныла, но еще больше болело ее сердце. Радость от встречи с Тимом слегка меркла от предательства сестры. Адреналин ушел, а невероятная смесь эмоций совершенно лишила ее сил.
   Марина прилегла, примостив пострадавшую ногу на подушке, и уставилась в темный потолок. Она не зажгла свет.
   Ей не верилось, что родная сестра могла поступить с ней настолько подло. Украсть письмо, тем самым лишив Марину надежды и практически заставив ее уехать.
   Конечно, был еще разговор – наутро после того, как Тимофей улетел. Марина теперь знала, что тогда Агния ей соврала. Сестре удалось убедить ее, что Тим и Круглова помолвлены, и что свадьба уже не за горами.
   Марина вспомнила, сколько сил ушло на то, чтобы спокойно выслушать эту новость и не расплакаться на глазах у всей семьи во время обеда. Она вдоволь, до икоты, нарыдалась потом в своей комнате, на кровати, где они с Тимом впервые занимались любовью, на подушке, которая пахла любимым. Она еще долго не могла поверить, что Тимофей бросил ее, но и винить его – тоже, после того, как сама соблазнила его.
   Она не понимала, почему сестра так жестока к ней, зачем заставляет ее страдать. Марина помнила почти все пакости, которые Агния сказала или сделала. Но то, что она практически разлучила ее с Тимофеем, и соответственно с дочерью, было наихудшим из того, что сестра сотворила.
  Надежда на то, что после замужества Агния изменит свое отношение к ней, не оправдалась. Семейное счастье не сделало ее добрее или хотя бы лояльнее к сестре.
   Чего ей не хватает? Дом, муж, двое чудесных детишек – что еще нужно для счастья?
   Так нет же, Агния продолжала ненавидеть ее. Марина видела это чувство в ее глазах. Ей надоело в присутствии родителей и знакомых делать вид, что между нею и Агнией все в порядке. Не теперь, когда старая история перестала быть тайной. Чужие люди оказались добрее к ней, чем собственная сестра.
   Марине не хотелось думать о том, что она могла стать женой Эрика, если бы он не оказался женат, и не встретиться с Тимофеем. А значит так не узнать, что он не бросил ее после главной ночи в ее жизни.
   Что же ей делать с Агнией? Нестерпимо оставлять ее козни безнаказанными. В конце концов, сестра должна понять, что нельзя нагло вмешиваться в жизнь людей, особенно близких.  
   Чем больше Марина раздумывала над этим, тем больше сомневалась, что Агния когда-нибудь образумится. И как быть с родителями? Ей не хотелось причинять им боль.
   Рама деревянного окна неожиданно завибрировала. Марина решила, что это одна из петард взорвалась слишком близко, но спустя мгновение услышала, как по стеклу что-то ударило. Она обернулась и увидела круглый след от снежка. Тим!
   Марина подошла к окну и посмотрела вниз – на небольшую лужайку, где они раньше устраивали танцы. Тимофей заметно выделялся на белом фоне, но Марина не сомневалась, что узнала бы его в любом случае – даже в полной темноте. Он уже приготовил новый снежок, но, заметив ее, помахал рукой, предлагая открыть окно.
   Марина сделала это, не размышляя. Мороз тотчас ворвался в комнату, вызывая дрожь, но Тим уже поднимался к ней по деревянной лестнице. Он ввалился в ее комнату, оказавшись на полу, и рассмеялся. Марина тихонько расхохоталась в ответ. Она закрыла раму на задвижку и присела рядом на корточки, отвела в сторону темную прядь волос.
   - Неужели та самая лестница?
   - Нет. К сожалению. Эту мы сделали с Алексеем Степановичем в прошлом году летом, когда я прилетал в отпуск.
   Как много она пропустила. Ей хотелось бы посмотреть, как ее любимый мужчина и отец вместе что-то мастерят. Им придется многое наверстать.


Востаннє редаговано Софія Чайка (Сб Січ 24, 2015 9:10 pm); всього редагувалось 2 раз(и)
avatar
Софія Чайка

Сообщения : 1089
Дата регистрации : 10.04.2014
Возраст : 50
Откуда : Івано-Франківськ

На початок Донизу

Re: Одного разу, тридцять першого грудня...

Створювати по Софія Чайка на тему Пт Січ 23, 2015 10:35 pm

Часть 3. Заключительная.:

Она уже мечтает о «них», а ведь прошло всего несколько часов с того момента, как Марина снова его увидела. Конечно, он пригрозил, что не отступится, но главных слов еще никто из них не произнес.
   Неисправима. Кто в наше время придает такое уж большое значение словам? Это просто глупо – но так романтично!
   Марина ласкала его лицо и смущенно улыбалась, глядя в глаза. Тимофей тоже улыбался. На его лицо падала тень, но она чувствовала, как подрагивают его губы, нащупала ямочку на поросшей короткой щетиной щеке.
   - Зачем ты влез сюда через окно?
   - Ты хотела поговорить. Без свидетелей.
   - А ты разве нет?
   - Конечно. Поэтому я здесь. – Он протянул руку, положил ладонь на ее затылок и легко надавил. – Иди ко мне.
   Последняя фраза прозвучала тихо и возбуждающе. Марина наклонилась к нему и позволила его рту коснуться своих губ. Они замерли на несколько долгих мгновений. Затем она обвила руками его шею и, дрожа, ответила на поцелуй.
   Легкие, почти целомудренные прикосновения напомнили ей их первые поцелуи в этой комнате – много лет назад. Воспоминания нахлынули, как неумолимый прилив, и Марина вздохнула с еле сдерживаемой страстью. Она лишь успела подумать, что смешно притворятся скромницей, когда Тим знал ее другой, и прижалась к нему.
   Кажется, он только и ждал этого, потому что Марина в одночасье оказалась сидящей у него на коленях. Тимофей же целовал ее так, словно она была единственной женщиной на этом свете. Она забыла обо всем, кроме мужчины, в объятиях которого чувствовала себя юной, счастливой и желанной.
   Когда-то она не понимала, насколько прекрасно то, что происходит между ними, и теперь имела возможность сравнить – но не хотела этого делать. Ибо ничто не могло сравниться с невероятными, восхитительными ощущениями, которые охватили ее. И его, она не сомневалась в этом.
   Им пришлось разъединить губы, поскольку воздух в их легких закончился. И не только поэтому.
   - Мариш, я почти готов любить тебя прямо на полу.
   Его слова звучали отрывисто и слегка глуховато, потому что губы уже блуждали на ее шее, а руки ласково поглаживали грудь, останавливаясь на пуговицах шелковой блузки.
   - Почти?
   Она сама едва дышала, готовая позволить этому мужчине все – как и раньше. Ничего не изменилось.
   - Господи, ты меня искушаешь! А ведь я пытаюсь быть джентльменом.
   В этот миг последняя пуговица на ее блузке наконец-то пала его жертвой, и Марина сама не так уж далеко от нее ушла. После того, как чуткие мужские пальцы прикоснулись к едва прикрытой кружевом коже, желание говорить у Марины совсем пропало. Хотелось только чувствовать. Она поняла, что после разлуки с ним жила в ожидании этого момента. Марина смогла лишь выдохнуть:
   - Заметно!
   - Смеешься? А я едва держусь. Как-никак первое свидание.
   - Второе, - возразила Марина, закрыла глаза и вдруг поняла, что сидеть ей стало неудобно.
   - Не двигайся! – простонал Тимофей и коснулся языком вершинки ее левой груди сквозь ткань.
   - Ты издеваешься? Требуешь, чтобы я сидела смирно, а сам…
   - Что?
   - Все!
   - Еще нет.
   Больше они не произнесли ни единого слова – до тех пор, пока Марина вдруг не оказалась лежащей на полу, а Тим - на ней. Неожиданно он поднял голову и, задыхаясь, спросил:
   - Твоя кровать по-прежнему скрипит?
   - Да.
   - А пол?
   - Наверное. Ремонт здесь не делали.
   - Думаешь, они заметят, что люстра шатается?
   Она вдруг начала хихикать. Даже прижала ладонь ко рту, беспокоясь, что смех вырвется наружу, и кто-то прибежит узнать, все ли с ней в порядке. По идее она должна быть здесь одна.
   - Тебе весело?
   - Неужели заметно?
   Марина начала вздрагивать от с трудом сдерживаемого смеха. Теперь уже и Тим расхохотался, спрятав лицо у нее на груди.
   - Ты тоже представила себе их лица?
   - Ага!
   - Послушай, да тебе все это нравится!
   Она заставила его перевернуться на спину и устроилась сверху, поцеловала в подбородок.
   - Очень!
   - Ты хочешь, чтобы нас застали?
   - Не до такой степени. С другой стороны, мы взрослые люди. Возможно, это ты боишься?
   - Не понял?
   - Что нас застукают. И мои родители заставят тебя жениться.
   - Буду им премного благодарен.
   - Да?
   Неожиданно он стал серьезным.
   - Неужели ты сомневаешься?
   Она вдруг представила, как сейчас выглядит – растрепанная, полуобнаженная, с распухшими губами, верхом на мужчине – и неожиданно смутилась. Кажется, она не настолько самоуверенная, как хочет казаться.
   Марина поднялась на колени и принялась застегивать блузку. Тимофей некоторое время наблюдал за ней, а затем тихо спросил:
   - Что случилось?
   - Все в порядке.
   Тим сел рядом и коснулся ладонью щеки.
   - Я что-то не то сказал?
   Кажется, шутки закончились. Им таки придется серьезно поговорить.
   - Ты уверен?
   Она продолжала возиться с одеждой, боясь поднять на него взгляд.
   - В том, что хочу жениться на тебе?
   Он всегда понимал ее лучше всех.
   - Да.
   - Уверен. Всегда был уверен. Почему ты сомневаешься?
   - Я тогда соблазнила тебя.
   Она услышала тихий смешок и дернулась в сторону, собираясь подняться.
   - Тихо. Успокойся. Не убегай.
   - Ты смеешься надо мной.
   Ее голос звучал обиженно, как у маленькой девочки, но она и чувствовала себя так.
   - Извини, не сдержался. – Он потянул ее к себе и силой в очередной раз усадил к себе на колени. Да она не так уж и сильно сопротивлялась. – К тому же я смеялся над собой.
   - Да?
   - Угу. Если бы я сам так сильно тебя не хотел, ты не смогла бы меня уговорить.
 
   Марина вспомнила, как волновалась, вглядываясь в темный сад. Как наконец-то появился Тим в белоснежной рубашке. Как она предложила ему подняться к ней в комнату по деревянной лестнице. Он замешкался на какое-то мгновение, и она уже решила, что он откажется и уйдет. Но Тимофей таки влез в ее окно и молча ждал, что она ему скажет. Марина помнила, как тяжело он дышал. Тогда она подумала, что это от подъема, но теперь понимала, что не только из-за него.
   Она понимала, что очень рисковала, приглашая в свою комнату взрослого парня, но не могла поступить иначе. Боялась, что кто-то подслушает их или помешает важному для нее разговору. Зная, что он уезжает в другую страну, она решилась признаться ему.
   Ее щеки горели от смущения, и она радовалась, что в комнате почти темно. Ей не хотелось выглядеть перед ним школьницей.
   - Тим, я позвала тебя… хотела сказать… - Он стоял, прислонившись к оконной раме, и слушал ее, не прерывая, а Марина думала о том, что забыла речь, которую заготовила.
   Тогда она решила наплевать на слова и, мгновенно преодолев разделявшее их расстояние, припала к его губам. Эти несколько шагов изменили ее жизнь навсегда.
   Она знала, что совершенно не умеет целоваться. Признаться, это был ее первый поцелуй! Но она отдалась ему со страстью, которая неожиданно захватила все ее существо, стоило Тимофею ответить на поцелуй.
   Еще мгновение, и он уже обнимал ее, скользя горячими ладонями по спине вверх к густой гриве волос, затем вниз, к бедрам, прижимая к себе. Марина вдруг поняла, что совершенно потерялась в новых ощущениях, и ей расхотелось разговаривать.
   Их объятия становились все крепче, а движения порывистыми, когда Тим вдруг остановился и прошептал:
   - Останови меня, пожалуйста. – Она покачала головой, отказывая. – Ты не понимаешь – я едва держусь!
   - И я… едва.
   - Боже, Мариш, ты должна гнать меня отсюда.
   - Нет. Я сама позвала тебя.
   Его тело напряглось, и она поняла, что он борется с собой. И тогда Марина обняла его сама, прижалась грудью, покрывая поцелуями дорогое лицо. Она не вполне понимала, чего добивается, но знала, что не может поступить иначе.
   Тим то ли застонал, то ли засмеялся, а затем со словами «потом поговорим» поднял ее на руки.
 
   Они так и не поговорили. Но могли сделать это сейчас.
   - Что было в письме?
   Марина поняла, что ей необходимо это знать. Она не хотела гадать.
   - Мне предстояло ехать в незнакомое место. Я не знал, когда вернусь – через месяц или спустя полгода. Мне предстояло там подрабатывать, чтобы снимать квартиру. Я просил тебя дождаться меня, а еще сообщить, если нужно будет приехать раньше.
   Она опустила глаза, понимая, о чем он говорит.
   - Мне очень жаль.
   Он прижал ее голову к своей груди.
   - Я знаю, что Леночка - моя дочь. Наверное, ты тогда очень испугалась. Теперь я понимаю почему.
 
   Марина боялась посмотреть ему в глаза и сосредоточенно крутила пуговицу на блузке. Она скрыла от него этот факт исключительно из благородных побуждений. Ей не хотелось навязывать ему дочь и себя.
   - Когда ты узнал?
   - Сегодня, по фотографиям. Раньше мы с ней ни разу не пересекались. Я знал, что у тебя есть дочь, но не догадывался, что она и моя тоже.
   - Думаешь, все остальные тоже заметили? Мне всегда казалось, что она похожа на меня, поэтому спокойно отпускала ее к родителям. Только сегодня увидела, что у вас улыбки одинаковые.
   Тим помолчал мгновение, а затем уверенно произнес:
   - Думаю, что да, все заметили. Мои родители так торопились к вам в гости, что сомнений быть не может – они все знают. Более того, наверное, я стал последним, кто прозрел.
   Она почувствовала себя ужасно виноватой.
   - Это вышло не специально. Не из мести или еще чего-то такого.
   - Я не имел права касаться тебя. Хотел дать тебе время повзрослеть. Ты была такая молоденькая и такая невинная.
   - Я нравилась тебе?
   - Ты сомневалась?
   - Если честно, то очень. Ты встречался с такими красивыми девочками. С Наташкой, к примеру.
   - Ты тоже красивая и нравилась мне гораздо больше других. Откровенно говоря, с некоторых пор я не смотрел на других девушек – во всяком случае, не так, как на тебя.   Она, наконец, подняла на Тимофея глаза и почувствовала, как довольная улыбка  расползается по лицу.
   - Правда?
   - И с Наташкой мы к тому времени уже не встречались. Кстати, она действительно собиралась замуж. Только не за меня. Круглова встречалась в универе с парнем из своей группы. Кажется, его звали Мишей, но я уже точно не помню.
   - Значит, меня обманули.
   - Кто?
   - Не спрашивай, пожалуйста.
   - Но из-за этого человека мы с тобой расстались и так надолго. К тому же тебе пришлось уехать из-за беременности. Я правильно понял?
   - Мне было только восемнадцать. Думала, приеду в город, устроюсь на работу, а потом… Если совсем уж откровенно, то я не думала, что будет потом. Боялась.
   - Ужасно виню себя за то, что не сдержался в ту ночь.
   - Ты не виноват…
   Он коротко поцеловал ее, прерывая фразу.
   - Я – старше, к тому же мужчина. Я не имел права допускать такое. Мне стоило бы сожалеть. Но знаешь, как подумаю, что в противном случае не родилась бы Леночка,  страшно становится.
   - Так ты не сердишься?
   - Нет. Во всяком случае, сейчас. Но девять лет назад я ужасно злился. Тогда казалось, что меня предали. Я приехал, а ты замужем. Я даже подумывал бросить учебу. – Марина обняла его и крепко прижалась. Она будто почувствовала его старую боль. – А потом решил уехать и больше не возвращаться.
   Она резко вскинула голову.
   - Ты не мог так поступить!
   Тимофей грустно усмехнулся.
   - Тогда казалось, что мог.
   - И что случилось потом? Ты упоминал Надин.
   - Ты действительно хочешь знать?
   - Я хочу знать о тебе все. Тем более, как я поняла, вы теперь не вместе. И нет необходимости ревновать.
   - Не нужно ревновать. Я не любил ее. Мы были друзьями. Я подрабатывал в фирме ее отца, и когда закончился срок моей учебы, она сама предложила мне расписаться. Тогда я смог устроиться там на работу. Надин – хорошая девушка. Ей нравится помогать людям. Мы прожили вместе два года.
   Марина уже открыла рот, чтобы спросить, стали ли они с Надин близки, но потом решила, что не хочет этого знать. Все в прошлом.
   - Почему вы расстались?
   - Мне предложили повышение, но для этого пришлось переехать в другой город. Вообще-то, там - это обычное дело, но Надин не захотела уезжать далеко от родителей. А потом она встретила другого парня, которого нужно спасать. Мы развелись так же тихо, как и расписались. А теперь ты.
   - Что?
   - Твоя очередь рассказывать.
 
   Марина вспомнила, как в один из осенних дней, после ставшего обыденным утреннего недомогания, в лихорадке собирала вещи, чтобы покинуть родной дом. Она торопилась, чтобы успеть на утренний автобус - и чтобы не передумать. Еще немного, и родители поняли бы, чтобы она ждет ребенка. Затем – соседи, а, значит, все, кто желает и не желает знать. Марина так и не решилась поделиться с близкими своими переживаниями.
   Отчаяние, растерянность и даже страх, все это навалилось на Марину в одночасье. Эти слова весьма скупо отражали ее состояние в те далекие дни. Теперь казалось, что все это случилось не с ней.
   Большой город встретил ее совсем не дружелюбно. В первый же день она отправилась искать работу, так как денег у нее оказалось немного, и до сессии нужно было прожить несколько недель. Сейчас Марина понимала, что поступала глупо. Она могла попросить родителей о помощи, и они бы ей не отказали. Но в восемнадцать лет на многие вещи смотришь по-другому. Ей не хотелось обманывать близких, но и правду об отце ребенка она сказать не решалась. Да и стыд сыграл не последнюю роль.
   Марина обошла два десятка агентств разного профиля, пытаясь получить должность секретаря, курьера и даже уборщицы, но ей везде отказали. Несколько ночей она ночевала в недорогих гостиницах, но через две недели деньги почти закончились.
   Она тихонько плакала на лавочке в парке, чтобы не привлекать к себе внимания прохожих, когда на нее упала тень, и приятный мужской голос поинтересовался: «Чем я могу вам помочь?» Марина посмотрела в грустные карие глаза и неожиданно для себя рассказала незнакомцу о своих проблемах.
   Она могла бы поплатиться за свою откровенность, если бы на пути ей попался маньяк, сутенер или просто плохой человек. Но Родион оказался добрым и великодушным. Он привел ее в свой дом, а сам ушел ночевать к другу. Затем устроил ее работать в рекламное агентство, где трудился уже много лет.
   Родион появлялся дома, чтобы переодеться, и Марина несколько раз уговорила его поужинать. Постепенно их совместные ужины стали традицией. Он никогда к ней не приставал и не лез в душу, не брал денег за квартиру и помогал на работе. Спустя месяц она настолько доверяла этому человеку, что сама предложила ему ночевать в гостиной.
   Они жили, как соседи или добрые друзья, но за месяц до родов Родион неожиданно предложил ей расписаться. Тогда Марина впервые запаниковала. Она не хотела обидеть хорошего человека, но и согласиться на роль его жены боялась. Она не представляла себе, как все это должно происходить. Не знала, потребует ли он от нее исполнения супружеских обязанностей. Марина не была к этому готова.
   Именно тогда Родион рассказал ей свою историю – о невесте, которая погибла за два месяца до их встречи в парке. Она тоже ждала ребенка, и они собирались пожениться. Ее машина не доехала до ЗАГСа.
   В конце своего трагического рассказа, Родион лишь спросил, есть ли вероятность того, что в ближайшее время появится отец ее ребенка. Марина сомневалась в этом и так ему и сказала. Тогда мужчина сказал, что других препятствий для женитьбы с его стороны нет. Подумав, она согласилась на его благородное предложение, но одним условием – если кто-то из них встретит человека, которого полюбит, они тут же разведутся. 
   Так она стала женой Родиона в глазах всего мира, и только они знали, что это фиктивный брак. Правда, только наполовину. Они все делали вместе – садились за стол, нянчили Леночку, встречались с друзьями. Только ночью они расходились по разным комнатам.
   Это продолжалось четыре года, пока однажды Родион с необычным для него блеском в глазах не признался ей, что встретил женщину, которая ему очень понравилась. Марина только порадовалась за него. И отпустила.
   Он оставил ей квартиру и продолжал поддерживать деньгами. К тому времени она уже окончила университет и добилась некоторых успехов в рекламном бизнесе. Леночка знала, что Родион ей не родной отец и, Слава Богу, расстроилась не слишком сильно, когда он ушел жить в другой дом. Она продолжала называть его Дио, как в младенчестве, и по сей день относилась к нему, как любимому дядюшке. С каждым годом Родион все реже появлялся в их доме, но Марина не обижалась, хоть и скучала без него.
   Следующие четыре года оказались успешными для ее карьеры и провальными в личной жизни. Она прожила год в гражданском браке с бизнесменом – симпатичным и успешным, но абсолютно равнодушным к детям. Несмотря на то, что он нравился ей, Марина решила расстаться с ним. Прежде всего, она искала заботливого отчима для Леночки.
   А год назад она познакомилась с Эриком. До вчерашнего дня он казался ей идеальным мужчиной. Конечно, его характер, внешние данные и обеспеченность играли роль в ее выборе, но самое важное – он хорошо относился к ее дочери. Это решило все.
   Но судьба распорядилась иначе.
  
   Марина уткнулась носом в мужскую шею и прошептала:
   - Я чуть снова не вышла замуж.
   Тим вздохнул и обнял ее еще крепче.
   - Знаю. Агния сообщила мне это сегодня утром. Точнее, вчера.
   Марина представила себе, что могла наплести Тиму сестра, и поморщилась.
   - И?
   - Что?
   - Ну, ты… расстроился?
   - Тебе нравится меня дразнить?
   - Есть немного. – Марина улыбнулась и коснулась губами его кожи. – Почему ты не приехал за мной?
   - Я ты хотела?
   - Скажем так: я обрадовалась бы.
   Тимофей помолчал, а затем признался:
   - Только не смейся, но я сомневался, что нужен тебе. За все эти годы ты ни разу не спрашивала обо мне.
   - Откуда ты знаешь?
   - Потому что интересовался. У родителей – твоих и моих.
   - Ты расспрашивал обо мне?!
   Марина подняла голову и попыталась рассмотреть выражение его лица, но не увидела ничего, кроме сведенных на переносице бровей.
   - Всякий раз, когда оказывался дома. Я знал, что каждый Новый год ты встречаешь дома, поэтому попросил отпуск на эту неделю. И ты права – я расстроился. А потом увидел Леночку, и мы подружились. Думаю, это была любовь с первого взгляда.
   - Я рада.
   - И я. Ты воспитала замечательную дочь. С ней интересно разговаривать и играть. А потом позвонила ты и сказала, что отменила поездку. Знаешь, у меня прямо крылья выросли. Я решил, что в этот раз обязательно тебя добьюсь – даже если мне придется драться за тебя с твоим ухажером.
   - Значит, Эрику повезло.
   - Мне повезло больше.
   Она улыбнулась в энный раз и подумала о том, что давно так много не радовалась. Марина погладила Тимофея по груди. Ей все время хотелось касаться его.
   Тим поймал ее ладонь и прижал к свитеру.
   - Если ты продолжишь в том же духе, я не ручаюсь за… люстру. – Она тихо рассмеялась и поцеловала его, хоть не отказалась бы еще немного подразнить. – Знаешь, а ведь я тебя ревную. Ничего не могу с собой поделать.
   - К Эрику?!
   - Нет, к Родиону.
   - Почему? Я же тебе все объяснила - мы только друзья.
   - Только женщина может думать, что между ней и мужчиной возможна дружба. Думаю, если бы вы прожили вместе еще немного, то он обязательно полюбил бы тебя. А ты не смогла бы его оставить. Он слишком много сделал для тебя.
   - Ты, действительно, так считаешь?
   - Я уверен.
   - Тогда мне повезло вдвойне. Я не смогла бы любить его так, как тебя.
   Только через мгновение Марина поняла, что сказала. Она замерла, ожидая реакции Тимофея.
   После секундной паузы, которая показалась ей вечностью, он тихо произнес.
   - Нам обоим повезло. – Тим взял в ладони ее лицо и, ласково поглаживая большими пальцами по щекам, добавил: - Ты – единственная женщина, которая мне нужна.
   Ее голос дрожал, когда она спрашивала:
   - Ты написал мне об этом в письме?
   - Да. В каждом письме. Возможно, тогда я еще точно не знал, что такое любовь, хоть и признался тебе, зато теперь знаю.
   - И что же это?
   Она плакала, слушая Тимофея, и очень хотела знать все, что у него на сердце – на этот раз наверняка.
   - Не прошло ни одного дня, чтобы я не вспомнил о тебе. Где ты? Что делаешь? Все ли у тебя в порядке? Веселишься ты или грустишь? Думаешь ли обо мне хоть изредка? В свой второй приезд домой я нашел школьную фотографию, на которую ты случайно попала. Она до сих пор хранится в моем портмоне. Ты спрашивала меня, почему я не приехал за тобой? Так вот, я приезжал. Узнал адрес твоего мужа в агентстве, назвавшись его школьным товарищем, и дежурил на детской площадке рядом с вашим домом. Вы шли куда-то вместе, он толкал детскую коляску, и вы смеялись. Я подумал, что вам хорошо вместе, и уехал спокойным за тебя. Я отступился тогда, но все эти годы мечтал только о тебе. Если это не любовь, тогда что же?
   Марина глотала слезы и не сразу смогла ответить. Да и нужно ли отвечать? Вместо этого она спросила:
   - И что теперь?
   - А чего бы ты хотела?
   - Того же, что и ты.
   - Значит, мы поженимся. И чем скорее, тем лучше. Так как?
   - Я согласна. А где мы будем жить?
   - А где ты хочешь?
   - Там, где будешь ты. Учти, я не смогу жить на два города. Найду себе работу в любом месте. Я многое умею.
   Тимофей вытер ей слезы и поцеловал.
   - Тебе не нужно бросать работу, если, конечно, она тебе по душе. Теперь я свободный художник. Работаю на компанию в любой точке мира, где есть Интернет.
   - Значит, все решено?
   - Да, осталось обвенчаться и расписаться.
   - Мы будем венчаться?!
   - Обязательно.
   - Я тебя люблю.
   - И я. Всю жизнь.
 
   Они спустились вниз вместе. Марина держала Тима под руку, чтобы не так сильно хромать. У нее в голове мелькнула мысль, что присутствующие могут удивиться их совместному появлению после того, как она ушла наверх в одиночестве, но потом решила не обращать внимания на такие мелочи. Ей надоело скрывать от всех свои настоящие чувства, тем более, что Тимофей воспринимал это, как само собой разумеющиеся. Теплая большая ладонь его свободной руки лежала на ее пальцах, успокаивая и подбадривая.
   Если кто-то и удивился, то виду не подал. Родители встретили их заинтересованной тишиной. Только дети по-прежнему играли, хоть и не так активно, почти сонно.
   Тимофей продолжал держать ее за руку, когда они остановились перед заинтересованными взглядами. Марина понимала, что должна что-то сказать, но так и не решила, с чего начать. Тогда голос подал Тимофей.
   - Марина приняла мое предложение, и мы женимся - как можно скорее. Нам так хочется.
   Он посмотрел на нее, и Марина утвердительно кивнула, подтверждая его слова.
   - Ну и, Слава Богу!
   Мама бросилась к ним, поочередно целуя ее и Тима. Татьяна Сергеевна отстала от нее на шаг. Ее первый поцелуй достался Тиму, а еще укоризненный взгляд, сопровождаемый словами:
   - Давно пора.
   Марина не могла оставить без внимания подобную несправедливость и, целуя будущую свекровь, прошептала:
   - Он не виноват. Это все я.
   Татьяна Сергеевна в ответ потрепала ее по плечу.
   - Он старше и опытнее.
   От этих слов Марина не знала, куда девать глаза.
   Папа, раскрасневшийся и довольный, пожал Тиму руку и сжал дочь в объятиях, а Антон Викторович расцеловал ее в обе щеки и провозгласил на всю комнату:
   - Ты всегда мне нравилась, детка. У тебя замечательно выходили трехочковые.
   Шум приветствий еще не утих, когда раздался визгливый голос Агнии:
   - Вы все сошли с ума! – После этих слов в комнате неожиданно повисла тишина. Все недоуменно уставились на разъяренную женщину, стоявшую в дверях. – Ты не можешь хотеть на ней жениться, Тимофей!
   - Почему же? Я этого дождаться не могу.
   Голос Тима звучал спокойно и уверенно, но Агния отрицательно замотала головой, отказываясь воспринимать его ответ. Хотя Марина в глубине души опасалась подобной реакции сестры, но, тем не менее, сейчас едва узнавала в искаженном гневом лице почти идеальные черты сестры. Тем не менее, ее тоже интересовало, почему Агния так думает.
   Сестра не заставила себя ждать. Хотя Павел положил ей руку на плечо и что-то зашептал в ухо, Агния отмахнулась от него, как от назойливой мухи, и почти выплюнула:
   - Она – настоящая стерва!
   Мария Ивановна ахнула и прикрыла рот рукой. Родители Тима растерянно переглянулись, явно не зная, как на это реагировать. Отец нахмурился и гневно прикрикнул:
   - Агния, это же твоя сестра. Как тебе не стыдно? – А затем обратил свой взгляд на зятя. – Павел, уйми ее.
   Павлик потянул жену за руку, но та резко вырвала ее и одарила мужа злым взглядом.
   - Никуда не пойду! Я еще не все сказала.
   Марина дрожала, не зная, что еще ожидать от Агнии, как реагировать на ее выходку. Ей не хотелось вступать в перепалку с ней. Марину волновало, что о них подумают родители Тима. Никогда раньше сестра не шла на открытое противостояние, не демонстрировала свое отношение к ней прилюдно.
   Она чувствовала, как под ее пальцами напряглась рука Тимофей. Он не стал молчать.
   - Агния, ты говоришь о моей будущей жене. Я запрещаю тебе обижать ее, иначе нам придется ограничить наше общение.
   Лицо Агнии вдруг сморщилось, будто сдувшийся шарик.
   - Но я права. Тим, открой глаза. В этот момент она могла кувыркаться в постели с другим мужчиной!
   - Мы сами с этим разберемся.
    У Марины в ушах громко стучал пульс, но она все же почувствовала угрозу в голосе Тимофея. Но Агния, кажется, этого не замечала. Она продолжала заламывать руки.
   - Это не должно было произойти! Почему она?
   В этом возгласе было столько ревности, что Марина впервые предположила, что Агнии нравился Тимофей и, наверное, уже давно. Как она не догадалась раньше? Это же все объясняло! Она даже почувствовала жалость к своей сестре, несмотря на ее козни. Ей не хотелось, чтобы та демонстрировал свои чувства так уж откровенно.
   - Не нужно, Агния. Не говори ничего.
   Жалость в ее голосе подействовала на сестру, как запретная валерьянка на кошку. Она разъяренно бросила ей в лицо:
   - Не буду молчать. Это тебе должно быть стыдно. Не я, а ты притащила парня в свою комнату, чтобы захомутать его.
   - Поэтому ты выкрала мои письма?
   Агния посмотрела на Тима. В ее глазах сверкали слезы.
   - Ты слишком хорош для нее.
   Антон Викторович крякнул. Татьяна Сергеевна тут же увела его и заставила сеть на диван. Туда же она забрала детей, затеяв с ними какую-то игру.
   Марина посмотрела на Павла и заметила, как он нахмурился, раздумывая. Она никогда особенно его не любила, но и неприязни к нему не испытывала. В любом случае он не заслужил того, чтобы стать свидетелем подобной сцены. Его жена практически признавалась в симпатии к его давнему другу. Марина окончательно расстроилась и перевела взгляд на родителей.
. Мария Ивановна с ужасом смотрела на старшую дочь, цеплялась за мужа и причитала:
   - Боже мой! Агния, одумайся!
   Павел же помрачнел еще больше и повернул к себе жену. Марина еще ни разу не слышала от него подобного тона.
   - Прекрати! Ты унижаешь себя и меня.
   - Отпусти, – не унималась Агния. – Ты ничего не понимаешь! Они поженятся и тогда…
   - И что тогда?!
   Павел встряхнул ее, пытаясь привести в чувство – или от отчаяния. Марина прижалась к плечу Тимофея, наблюдая представшую перед ними семейную драму. Видит Бог, она совсем этого не хотела.
   Агния жалобно всхлипнула и пробормотала:
   - Тогда – все. Конец.
   Агния вдруг зарыдала, а Павел прижал ее к себе, покачивая. Марина прониклась к нему невольным уважением. Видимо, он по-настоящему любит жену. Не каждый мужчина, узнав о чувствах супруги к другому мужчине, не только не впадет в ярость или стукнет дверью, но и попытается успокоить ее.
   Все, словно сговорившись, двинулись поближе к елке, оставив Агнию и Павла в прихожей. Тимофей обнял Марину за талию и подмигнул, когда она взглянула на него, пытаясь подбодрить. Сейчас ей казалось, что они прожили вместе не один год, настолько уютно она чувствовала себя рядом с ним. И спокойно.
   - Они справятся с этим. - Отец осторожно усадил Марию Ивановну на диван и погладил по плечу. – У них дети.
   - Да-да. – Голос мамы прозвучал расстроенно, но она попыталась улыбнуться соседям. – Извините за… ссору. У нас такое случается не часто.
   Татьяна Сергеевна добродушно махнула рукой.
   - Не стоит оправдываться. Мы – почти родственники. В семье всякое бывает.
   Марина посмотрела в сторону двери. Агния и Павел куда-то ушли. Она очень надеялась, что они поладят. А еще – что они с сестрой наконец-то перестанут пререкаться. Хотя это будет нелегко.
   Она сидела в кресле, а Тим – на подлокотнике, когда к ним подошла Леночка. Некоторое время она смотрела на Тима, и Марина, затаив дыхание, ждала, что скажет дочь.
   - Ты – мой папа?
   - Да.
   - Я подслушала, когда бабушка с дедушкой шушукались.
   Значит, все догадались,
   Марина с тревогой наблюдала за дочерью, пока на лице Леночки не расцвела улыбка.
   – Класс! Мои подружки будут завидовать со страшной силой.
   - Придется соответствовать, - пошутил Тим. В его голосе прозвучало явное облегчение. Он тоже волновался.
   - Так ты не против?
   Марина потянулась к дочери и посадила ее к себе на колени.
   - Я же не глупая. Разрешаю.
   - Спасибо.
   - Не за что.
   - Ладно. Я пойду играть, а вы еще поговорите. Влюбленные любят болтать о пустяках. Но попозже вы мне обязательно все расскажете.
   Леночка ускакала, Марина покачала головой, а Тим рассмеялся.
   - У нас смышленая дочь.
   - Даже слишком. Не думала, что все произойдет так просто.
   - Да уж. Я люблю вас обоих.
   - Держись, теперь рядом с тобой будут две женщины.
   - Придется позаботиться о паритете. – Тим наклонился к ее уху и прошептал. – Собираюсь отнестись к этому с особенным энтузиазмом.
   Марина удовлетворенно покраснела и провокационно улыбнулась.
   - Когда?
   - Хоть сейчас! Так на чем мы остановились?
 
2013 г.


Востаннє редаговано Софія Чайка (Сб Січ 24, 2015 9:07 pm); всього редаговано 1 раз
avatar
Софія Чайка

Сообщения : 1089
Дата регистрации : 10.04.2014
Возраст : 50
Откуда : Івано-Франківськ

На початок Донизу

Re: Одного разу, тридцять першого грудня...

Створювати по Yanita Vladovitch на тему Сб Січ 24, 2015 10:01 am

София, прочитала пока только первую часть. Интригующее начало. Картинка получилась яркая: я увидела и деспотичную сестру, и героиню, которой хочется заполучить своего женского счастья, и соседа. Последнего пока не разгадала. Думаю, он еще преподнесет сюрпризы.

По ч. 1 - сама напросилась Smile :
Специально к празднику она укоротила пряди до плеч, и надеялась, что Эрику понравится ее новая прическа.
Первая запятая не нужна.

Небольшая, как для ее роста, грудь в этом наряде смотрелась довольно соблазнительно, талия казалась тоньше, чем на самом деле, а ноги длиннее. В общем, выглядела она довольно привлекательно.
Дважды довольно. Я бы оба убрала, ведь через три предложения снова это слова, и там оно лучше смотрится.

Они встречались уже почти год, и Марина почти не сомневалась, что именно в Куршевеле она получит от него заветное колечко.
2 почти

Спустя пол часа, злая и заплаканная, Марина гнала Вольво по заснеженной трассе.
«Полчаса» - одно слово (перед согласными, за исключением «л»)

Марина выключила телефон в разгар пылких объяснений и сожалений, и проплакала, сидя на полу ровно пятнадцать минут.
Первая запятая не нужна.

Затем она стащила тяжелый чемодан с пятого этажа, так как лифт был занят, а терпения у нее не осталось, и, не тратя времени на разогрев двигателя, отправилась к родителям.
Я не специалист по автомобилям, но разве можно без прогрева ехать?

Некоторое время назад, она почти поверила, что наконец-то встретила идеального мужчину и отчима для дочери. Леночка не встречала его с особенным восторгом, но и не высказывалась о нем резко.
2 слова: встретила/встречала

Эрик превосходно ухаживал, был хорошим любовником и хотя не соглашался переезжать в ее квартиру, да и к себе не приглашал, но проводил вместе с ней значительную часть свободного времени.
Если я правильно понимаю, повествование идет от имени героини (а не автора). Могла ли она знать, сколько свободного времени у Эрика, чтобы оценить, значительную или нет его часть мужчина с ней проводит.

Марина достала из бардачка пудреницу и блеск для губ.
Понимаю, что у нее просто запасная косметика могла лежать в бардачке. Но почему не из сумки? По идее, именно туда она должна была ее положить, когда накрасится.

Марина тут же вооружилась своей самой чарующей улыбкой и, повернувшись к сестре в пол оборота и снизив голос на пол октавы, медленно проговорила:
«Пол-оборота» через дефис, «пол-октавы» - перед гласной

Агние пришлось отступить внутрь. Марина же прикусила губы от боли, но стон все же сорвался.
Мне кажется, здесь должно быть «Агнии»

Кстати, как ты планируешь переводить? Я сначала закидываю текст в гугл переводчик (или Мету), а потом сама вычитываю. Так быстрее.
avatar
Yanita Vladovitch
Admin

Сообщения : 2417
Дата регистрации : 09.04.2014
Возраст : 34
Откуда : Одеса

На початок Донизу

Re: Одного разу, тридцять першого грудня...

Створювати по Софія Чайка на тему Сб Січ 24, 2015 11:54 am

Наташенька, спасибо! Очень рада, что рассказ понравился. Люблю новогодние сказки)))

Янитонька, спасибо за правку! Все исправила. Могут быть еще ошибки. Буду признательна, если укажешь мне на них.
Обычно перевожу сама, не использую переводчики. Иногда приходится полностью перекраивать предложения, поэтому процесс затягивается)))
avatar
Софія Чайка

Сообщения : 1089
Дата регистрации : 10.04.2014
Возраст : 50
Откуда : Івано-Франківськ

На початок Донизу

Re: Одного разу, тридцять першого грудня...

Створювати по Yanita Vladovitch на тему Сб Січ 24, 2015 1:47 pm

София, читать продолжу. Если что увижу, обязательно напишу. Взаимопомощь - наше все. Smile
avatar
Yanita Vladovitch
Admin

Сообщения : 2417
Дата регистрации : 09.04.2014
Возраст : 34
Откуда : Одеса

На початок Донизу

Re: Одного разу, тридцять першого грудня...

Створювати по Софія Чайка на тему Сб Січ 24, 2015 3:49 pm

Вірунечко, дякую за такі добрі слова! Wink

Яніто, тільки так) Дякую. I love you
avatar
Софія Чайка

Сообщения : 1089
Дата регистрации : 10.04.2014
Возраст : 50
Откуда : Івано-Франківськ

На початок Донизу

Re: Одного разу, тридцять першого грудня...

Створювати по Софія Чайка на тему Сб Січ 24, 2015 4:25 pm

Однажды, 31 декабря, или Неслучайная случайная встреча

Читаємо, критикуємо, переклад буде пізніше. Rolling Eyes

))):


   - Что значит, едете на Мартинику? Кто празднует Новый год на Мартинике?! Ты же обещала, что Маша... Не смей отключаться!
   Сергей в сердцах бросил мобильник на пол. Тот разлетелся на части.
   Ладно. Пусть. Он найдет, где встретить очередной год.
   Сергей натянул на себя первое, что попалось под руку, схватил связанную бечевкой елку и выбежал на улицу.
 
   Глаша торопилась домой. Она потратила на покупки больше времени, чем планировала. Конечно, соседка не оставит Ванюшу одного, но сердобольной женщине тоже нужно готовиться к празднику.
   Снег слепил глаза, и Глаша с разбегу чуть не наскочила на мужчину в спортивном костюме. Он курил на обочине возле ее дома. Глаза замерли на елке, которую тот держал в руках.
   Она совсем забыла о главном!
   - Продаете? Сколько?
   Синие глаза сверкнули из-под вязаной шапки. Мужчина вытащил изо рта сигарету, сбросил пепел, переступил с ноги на ногу, поежился. Еще бы, в такой-то холод.
   - Все деньги, Мельникова.
   - Боженко? Сереж, неужели ты?!
   - Вроде. А что, не похож?
   - Когда вглядеться… но если бы не елка, точно бы мимо прошла. Ты чего здесь? – Сергей отвел глаза в сторону и молча продолжил курить. – Послушай, ты ее, наверное, себе купил?
   - Нет. Просто…
   Он ничего не объяснял, не жаловался, но Глаша сразу почувствовала – что-то неладно.
   - Боженко, колись. В чем дело? Почему ты здесь и еле одет?  
   - Все замечательно. Лучше не бывает.
   - Ты меня знаешь, я так просто не отстану.
   - Бери елку. Я ее выбрасывать нес.
   - Выбрас… - Слово затихло, а ее мозг лихорадочно заработал. А как же иначе, столько времени простаивает без стоящего дела. – Мой дом рядом. Может, поможешь? У меня руки заняты.
   - Показывай дорогу.
   Он выбросил в сугроб окурок, подхватил одну из сумок и зашагал рядом.
 
   Глаша Мельникова.
   Он тоже ее не узнал. Обыкновенная женщина в синей куртке с капюшоном на голове и джинсах. Таких – тысячи. С десяток мимо прошли, пока он курил, не решаясь оставить у мусорного бака дерево за двадцать долларов. Как-никак для дочери покупал. Интересно, на Мартинику привозят елки?
   Ладно, чего уж теперь. Поможет Глаше с поклажей, переоденется и поедет в клуб к Артуру. Там ему точно скучать не придется. Водка, оливье, девочки – никакого изящества и улиток, но зато без вранья и фальши.
   Глаша что-то говорила о юбилейной встрече выпускников в следующем году, о хронически неисправном лифте и замечательной соседке, но Сергей почти не слушал. Перед ним мелькали короткие сапожки без каблуков, на которые его бывшая жена даже не посмотрела бы. И на джинсы подобного качества - тоже. Зато Алла не могла похвастаться такой соблазнительной попкой.
   Ему срочно нужно к Артуру, раз женская задница не дает покоя. Он пытался сосредоточиться на новостях, но глаза не слушались, и Сергей смирился. Ведь об этом никто не узнает.
   Черт, он совсем забыл! Там же Генка – весь «в шоколаде» и галстуке-бабочке, а он – в спортивной шапке. Непонятно только, почему юрист в энном поколении поселился в таком непопулярном микрорайоне? Ему бы больше подошел особнячок на тихой улице. Хотя, никогда не угадаешь, что скрывается за дверьми современных домов.
   Сергей решил, что поздравит Мельникову с наступающим и чмокнет в щеку в коридоре. А почему, собственно, в щеку?
   Он представил милое личико Глаши и пропустил тот момент, когда она влетела в квартиру и втянула его туда же. По привычке Сергей сдернул с головы шапку, но, увидев себя в зеркале, пожалел о полученном воспитании. Его короткие волосы торчали в разные стороны, а руки были заняты. Небритое лицо тоже не прибавляло ему привлекательности. Пожилая женщина, вышедшая на Глашин щебет в прихожую, шарахнулась от него, как от прокаженного. Или бомжа. Дожился, Боженко.
   Он ждал, что сейчас выбегут Генка, дети, но никто не появился. Женщина, оказавшаяся той самой замечательной соседкой, ушла. Глаша сняла куртку, сапожки и категорично заявила:
   - Сумку – в кухню. Елку – в гостиную. Кроссовки сними. Они точно промокли. Я пошла ставить чайник. Или тебе чего-нибудь покрепче?
   Он уже собрался сказать, что ему пора уходить, когда Глаша оглянулась. И тут он вспомнил - только она умела смотреть так заботливо, наивно и соблазнительно. Этот коктейль ему очень нравился – много лет назад и сейчас тоже.
   - Покрепче – позже.
  Что он говорит? Ему же нужно к Артуру!
   Кроссовки действительно промокли. Носки оставляли на полу влажные следы. Не снимать же их, в конце концов?
   Он поставил сумку с продуктами на табуретку в маленькой кухоньке, где уже хозяйничала Глаша,  и направился в комнату. Здесь было странно тихо и очень скромно. Пушистый ковер, цветочные обои, вязаная скатерть на столе, ноутбук, телевизор, диван с подушками, два кресла – симпатично, но совсем неподходяще для семьи преуспевающего адвоката.
   Выбирая, куда бы пристроить ель, Сергей не сразу заметил мальчика, почти утонувшего вместе с книгой в кресле.
   - Привет! - малыш не шевельнулся, его взгляд медленно скользил вдоль строчек. – Я елку принес! Будешь наряжать?
   - Он не слышит. Совсем.
   Мельникова подошла к мальчику, прижала к себе, погладила по курчавой головке.
   - Мама пришла!
   Малыш весело рассмеялся и звонко поцеловал Глашу. Она присела рядом на корточки и выразительно сказала, глядя в радостное личико:
   - Ванюша, это дядя Сережа. Мамин друг. Он почти Дед Мороз – елку тебе принес.
   Круглые глаза устаивались на него с восхищением.
   - Елка! Спасибо!
   Теперь Сергей заметил странный выговор мальчика.
   -  Да не за что. Это он с рождения? Не слышит.
   - После гриппа. Два года назад. Правда, он читает по губам. И книги. Ужасно не хочется отдавать его в специальную школу. Ванюша очень сообразительный мальчик. Но, кажется, другого выхода нет.
   - Сейчас ему сколько? Пять?
   - Почти семь. Он ростом не вышел. В мою родню удался.
   Они действительно были очень похожи – глазами, ямочками на щеках, рыжеватыми кучеряшками, только у Глаши они были заплетены в короткую косичку. Симпатичный мальчуган. И мама тоже. Последнее не стало для него новостью. Он всегда об этом знал.
   Сергей положил елку на пол, присел на диван, с интересом наблюдая, как Мельникова разговаривает с сыном. Казалось, что эти двое забыли о нем. Он некоторое время молчал, но в паузе решился спросить.
   - Что врачи-то говорят? Неужели ничего нельзя сделать?
   - Можно. За границей. Вживляют там что-то в ухо, но гарантии никто не дает.
   - И чего вы ждете? Обязательно нужно попробовать. И вообще, где Генка?
   Он по-настоящему рассердился. Как можно не воспользоваться такой возможностью? Ведь это же ребенок! Если бы с его Машкой, не дай Бог…
   - Ты не знаешь? У него теперь другая семья. Уже пол года. А до этого еще пол года разводились.
   - Как? Я хотел сказать, впервые слышу.
   - Я об этом никому не рассказываю. Сам понимаешь, хвастаться особо нечем. Но слухи – их не остановишь.
   Сергей потрясенно смотрел на симпатичную молодую женщину. Все эти годы он был уверен, что у них с Генкой все в полном ажуре. Такой влюбленной и красивой пары на их курсе больше не было. Развелись. Если бы ему об этом сказала не Глаша, он бы не поверил.
   - Даже не знаю, что сказать.
   - И не нужно. Я уже привыкла без него. Мы привыкли. Да и грустить некогда. Сам понимаешь, в детский сад мы не ходим. Постоянной работы нет. Денег на няньку - тоже. Перебиваюсь переводами и оформлением юридических бумаг для контор.
   - Ничего не понимаю. А Генка-то что, не помогает?
   Мельникова поднялась с пола, поправила серый свитер, разгладила складки на джинсах. Сергей честно пытался, но не смог игнорировать ладную фигурку. Далеко не модельная, но очень привлекательная внешность Глаши магнитом притягивала его взгляд. Он вспомнил, как его доставали изнуряющие диеты Аллы и холодильник с йогуртами.
   Зря он не пошел к Артуру.
   - Заладил – Генка, Генка… Алименты я через суд выбила, но сам знаешь, какая официальная зарплата в адвокатской конторе.
   - Даже на лечение не дает?
   - Он не верит в успех операции.
   - Черт!
   - Мама, почему дядя ругается?
   - Это он случайно, Ванюша. – Глаша подхватила мальчика на руки и чмокнула в нос. – Все, хватит о грустном. Пойдемте пить чай.
   - Вы пейте, ешьте. Парень, наверное, голодный. А я елкой займусь. Где тут у тебя инструменты всякие, подставка?
   - В кладовке. Только… Сереж, тебе действительно не в тягость? А то я и сама могу.
   - Не бабское это дело. Я хотел сказать, женское.
 
   Глаша наблюдала, как Ванюша с аппетитом поглощает кусок пирога, и молча радовалась стуку топора то по дереву, то по металлу, и тихой мужской брани.
   Наверное, у Сергея не все получалось, но упрямец не звал на помощь. Настоящий мужик.
   Не то, что Генка. Ее мама не раз повторяла: «Не наш человек твой жених, Глаша.» Но разве кто-то прислушивается к мнению родителей, когда любовь застилает глаза?
   Жених пожаловался, что ему будет тяжело выносить ее на руках из Дворца бракосочетаний, и она тут же оправилась в тренажерный зал. Он забраковал ее подвенечное платье, настаивая на собственном выборе, и Глаша проигнорировала примету, отправившись вместе с ним в дорогой свадебный салон.
   Лишь однажды она не прислушалась к нему. Муж потребовал нанять няньку и приступить к работе через месяц после родов, и ни в коем случае не кормить Ванюшу грудью. От этого, видите ли, портится фигура, и в его семье это не принято.
   Только тогда Глаша поняла, почему родители Геннадия не стали противиться свадьбе их сына и деревенской девушки с замечательными мозгами и отменным здоровьем. Ее планировали сделать рабочей лошадкой в семейной фирме. После ее отказа выйти на работу, ее родственники отказались от нее самой.
   Позже Гена еще не раз напомнил ей о своем предупреждении, особенно после того, как Глаша поправилась и перестала влезать в прежнюю одежду. Разговоры о возобновлении адвокатской практики больше не возникали. Исчезли и совместные завтраки, обеды и ужины. Муж пропадал на работе, встречах с клиентами, официальных мероприятиях, а Глашу перестали приглашать даже на званые ужины к Генкиным родителям.
   Он иногда привозил к ним сына, чтобы бабушка и дедушка могли полюбоваться на наследника. А потом Ванюша заболел, и начался кошмар. Когда стало понятно, что ребенок останется глухим, во всяком случае, на неопределенное время, Гена подал на развод. В результате, несмотря на юридическое образование, Глаша осталась почти ни с чем.
   Единственное, что ей досталось, это маленькая квартирка на окраине города. Спасибо и на этом. Ей не хотелось увозить Ванюшу к родителям в деревню – слишком далеко от врачей и цивилизации.
   В комнате что-то упало, и Сергей снова выругался. Глаша улыбнулась.
   Они давно не виделись. Глаша знала о нем только то, что он женился, а его работа связана с командировками. Из-за них он ни разу не попал на встречу выпускников.
   Интересно, что он делает в этом районе города? Поссорился с женой? Но из-за этого елки не выбрасывают на помойки в канун Нового года.
   - Принимайте работу!
   Глаша обернулась и встретилась с веселым взглядом синих глаз. Улыбнувшись в ответ, она отправилась в комнату вслед за Ванюшей.
   - Мама, она такая большая! Колючая!
   Ванечка зайчиком подпрыгивал возле лесной красавицы, а затем попытался ее обнять. Сергей бросился ему помогать, но без Глаши они все же не сумели обойтись. Потом они втроем кружили возле елки, дурачась и выкрикивая детскую песенку, пока Ванюша не повалился на пол, хохоча.
   Они с Сергеем устроились на диване, пытаясь отдышаться.
   - Спасибо тебе.
   - За что?
   - За елку. За Ванюшкин смех. За праздник. Завтра приедут мои родители, а сегодня…
   - Можно мне остаться? Ты только ничего такого не думай, я не из жалости. Просто… меня дома никто не ждет.
   Глаша повернула к нему голову, но Сергей не смотрел в ее сторону. Он наблюдал за Ванюшей, вынимавшего новогодние игрушки из картонных коробок. Она открыла рот, чтобы спросить, почему так случилось, но потом передумала. Если захочет, сам расскажет.
   - Ну что же, втроем веселее! Кажется, у меня где-то припрятана бутылка шампанского. Не Дом Периньон, но пить можно.
   Сергей взял ее за руку и прошептал:
   - Спасибо.
  - На здоровье! - Глаша пожала широкую ладонь и поднялась с дивана. – Раз у нас сегодня гость, я иду на кухню. А вы, мужчины, наряжайте елку.
 
   С приходом Сережи ее маленькая квартирка явно ожила. В ней появилось движение и шум. Глаша вдруг заметила, что, нарезая салаты, тихонько напевает себе под нос. Все это создавало давно забытую атмосферу домашнего праздника.
   Она заглянула в комнату и убедилась, что мужчины нашли общий язык. Сергей держал Ванюшку на руках, пока тот вешал яркий большой шар на верхнюю ветку. Коробка с игрушками стояла на столе, чтобы им не приходилось наклоняться. Мужчина терпеливо показывал малышу, как лучше закрепить петлю из нитки на ветке, а Ванечка буквально ловил каждое слово Сережи, вглядываясь в его лицо.
   Глаша заставила себя уйти на кухню, чтобы не расплакаться. Она понимала, что ее сыну ужасно не хватает внимания отца, но ничего не могла с этим поделать.
   Гена приезжал к ним всего несколько раз после развода и один раз после очередной свадьбы. В последний раз за каким-то документом. За каким, Глаша так и не узнала. Бывший муж буквально набросился на нее со словами:
   - Пойдем в постель. Ты же хочешь, я знаю. Ну и что, что мы в разводе. Многие бывшие продолжают спать вместе.
   - Ни за что!
   Она сражалась с ним, как тигрица. Прежде ей не приходилось сталкиваться с агрессией мужа. И запах спиртного из его рта не служил для Геннадия оправданием. Только когда она расцарапала ему лицо, бывший муж отступился, продолжая нагло насмехаться над ней:
   - Ничего, я подожду. Скоро сама меня попросишь. Кто еще тебя захочет – нищую и с ребенком-инвалидом?
   Она спряталась в ванной и прорыдала, наверное, с час. Господи, куда пропал ее милый, интеллигентный Геночка? Он превратился в монстра – явно несчастного и жалкого, если пришел искать утешения в постели бывшей жены. Нет, она не станет его жилеткой для слез. Ей есть о ком заботиться.
   Накрывая на стол, Глаша смотрела, как Сергей учит Ванюшу зажигать гирлянду. Мальчик копировал его во всем и даже пару раз пробовал произнести любимое ругательство Сергея. Она не устояла от соблазна и подслушивала под дверью, когда Боженко медленно и как можно тише объяснял мальчику, что в присутствии женщин такие слова не говорят.
   Кажется, все готово. Осталось лишь переодеться к празднику. Поразмыслив, Глаша решила остаться в свитере и джинсах, ведь Сергею придется встречать Новый год в футболке и спортивных штанах.
  Пока Сергей и Ванюша, сидя рядышком на диване и закинув ногу на ногу, смотрели телевизор, Глаша зажгла свечи и принесла из холодильника шампанское, остановилась перед мужчинами, заслонив телевизор, и громко произнесла:
   - Мужчины, уже одиннадцать. Пора за стол!
   - Мне салат!
   Ванюша слетел с дивана и, устроившись на стуле, начал накладывать ложкой Оливье.
   - Его любимый.
   - Мой – тоже.
   Глаша с удовольствием наблюдала, как мужчина и мальчик поглощают еду, когда зазвонил телефон.
 
   Он уже успел забыть, что так бывает. Только дома, в маленьком провинциальном городке, где родители и сестра в нем души не чаяли, Сергей чувствовал себя настолько комфортно. Он обязательно отправится туда на Рождество. Давно пора. Бывшая жена предпочитала комфорт и отказывалась от посещений его родителей, а бесконечные командировки свели разговоры Сергея с родными до телефонных.
   Музыка и смех, доносящиеся из телевизора, мирное постукивание вилок о тарелки расслабили его настолько, что он вздрогнул, когда в идиллию ворвалась трель телефонного звонка.
   - Чего тебе?
   Интересно, с кем Глаша разговаривает таким недовольным тоном? Ему хотелось думать, что с Генкой.
   - Ты что, не смотрел, куда садишься?
   Сергей жевал и прислушивался к разговору. Его раздирало любопытство, но приходилось ждать.
   - Я? Ты совсем обнаглел! Через десять минут Новый год!
   Кто бы не звонил, так ему и нужно.
   - Да, встречаю. С гостями… Ничего, ему один раз в год можно...
   Глаша выключила телефон и бросила его на кресло. Он трезвонил еще несколько раз, но она не брала его. Сергей честно пытался сдержаться, но…
   - Генка?
   - Он.
   - Чего хотел? Неужели приедет?
   - Сейчас - точно нет. Он на пути в травмпункт.
   - Поскользнулся на льду?
   - Сел на елочный шар.
   - Куда?
   - На игрушку из стекла. Кто-то из детей случайно оставил ее на Генкином стуле. И теперь он едет в больницу накладывать швы.
  Это было трагично. Для Генки. Ехать в больницу за десять минут до Нового года. И для врачей – тоже. Но для Сергея…
   - На то самое место?
   - Угу, - уголки губ Глаши подрагивали, и ей это очень шло.
   - Чего он от тебя-то хотел?
   - Жена отказалась его сопровождать – не переносит вида крови, мамочка принимает солидных гостей, а Генка боится уколов. Вот он и решил, что я должна держать его за руку во время этой процедуры. Представляешь?
   - Как только представлю, как Генка в смокинге, едет в больницу зашивать задницу…
   Хохот сотряс маленькую комнату. Даже Ванька веселился вместе с ними, хоть и не понимал, в чем дело. Они смеялись, держась за животы до тех пор, пока часы не начали отсчитывать двенадцать.
   Сергей ни разу не открывал шампанское с такой скоростью и не пил с таким удовольствием.
   Ваня выхлебал свой лимонад и сообщил, что собирается спать. Глаша отправилась укладывать его в кровать, а Сергей взял в руки пульт и сделал тише. Только потом он вспомнил, что Ваня не слышит. Жаль его, такой смышленый малыш.
   Боженко вышел из комнаты, натянул кроссовки, куртку и закрыл за собой дверь.
 
   Он ушел.
   «А чего ты ждала? Сергей ничего тебе не должен. Он волен уйти, когда пожелает».
   Но ей хотелось, чтобы тот остался. Хотя бы ненадолго. Это желание пугало Глашу. Она привыкла полагаться только на себя.
   Может, он вышел покурить? Или Генка прав, и она уже не может никому понравиться?
   Дверь тихонько стукнула, ее сердце встрепенулось от радости, но она осталась сидеть на диване.
   Сергей выключил свет, присел рядом. Елочная гирлянда и пламя свечей сделали комнату меньше, окутав полумраком углы. Он взял ее слегка подрагивающую руку, поднес к губам, поцеловал.
   - Спасибо за праздник.
   - Тебе спасибо.
   Его губы в отличие от пальцев были теплыми и нежными. Он лишь коснулся ее рта, посмотрел в глаза, пригубил снова. На этот раз она ответила. Почему нет? Они взрослые люди. Она так давно не целовалась. Гена не любил этого. К черту Генку.
   Голова кружилась, мысли путались, мужской рот ласкал ее все смелее.
   Может плюнуть на все? У него такие глаза…
   - Я не сплю с парнями на первом свидании, - она не смогла перешагнуть через гордость.
   - Уважаю.
   Глаша вдохнула запах мужчины, поцеловала его в подбородок, выдохнула:
   - Я постелю тебе на диване.
   - Подойдет.
 
   Утром он исчез. Если бы не аккуратно сложенная стопка белья на диване да елка, Глаша решила бы, что Сергей Боженко ей приснился. Чудесный сон.
   Да, еще подарки!
   Маленький синий нетбук для Ванечки и огромная коробка дорогих шоколадных конфет для нее. Сергей не должен был так с ними поступать. Ведь она не могла его отблагодарить. Глаша не знала о нем ничего – ни адреса, ни телефона, ни места работы.
   Она пыталась найти Сережу через общих знакомых, но в элитную квартиру, где он прописан, ее не впустили, а по телефону сообщили, что такой мужчина здесь не проживает. 
   В один из морозных зимних дней перед Рождеством ей позвонили из немецкого посольства и сообщили, что на счет одной из известных клиник Германии поступили деньги для лечения Ванечки. Глаша молчала так долго, не в силах поверить в чудо, что дипломат попросил разрешения приехать к ней домой для детального разговора.
   Ей и Ванечке открыли визы в рекордные для обычного человека сроки. Конечно, им пришлось одолжить деньги на дорогу и другие мелочи, но это была ничтожная сумма по сравнению со стоимостью операции.
   Наверное, еще ни разу в жизни, Глаша столько не смеялась и не плакала, как в рождественскую неделю. Ванечку прооперировали и пообещали, что он будет слышать. Конечно не так, как абсолютно здоровый человек, но все же. В этот день Глаша нашла в немецком городке церковь и долго молилась за сына, талантливых хирургов и замечательного человека, который подарил ее сыну мир звуков. Она надеялась, что знает, как его зовут.
 
   Сергей оставил свой Бентли на платной стоянке и начал подъем по лестнице в квартиру друга, тихонько ругая всех, кто мог быть причастен к очередной поломке лифта. Он ужасно устал и теперь мечтал только об одном – свалиться в свою одинокую постель и уснуть. Первое, что он сделает завтра – уволит своего риелтора и найдет другого. Тот слишком долго подыскивает ему жилье. Сергею надоело подниматься пешком на девятый этаж.
   Рождественские праздники он провел, как и собирался, среди родных. Это была замечательная неделя – настоящий отпуск, который он не позволял себе уже много лет. Теперь настал час расплаты. На его кондитерских фабриках накопилось множество проблем, требующих немедленного вмешательства, но он не жалел ни об одном дне, проведенном с дорогими ему людьми.
   В очередной раз наступив на полу длинного дорогого пальто, он снова выбранился. Ничего, еще одна лестничная площадка и…
   - Кто-то говорил, что в присутствии женщин такие слова не употребляют.
   Он не ожидал, что так обрадуется. Конечно, Сергей мечтал, что однажды, когда она уже не будет считать себя обязанной…
   Глаша сидела возле двери его квартиры на корточках все в той же куртке и джинсах, и с косичкой, которая ему очень нравилась.
   - У меня есть оправдание. Я не знал, что меня ждет женщина.
   Он подошел к ней совсем близко, пригладил выбившуюся прядь волос.
   - Не верю, что здесь не бывало ни одной.
   Ее голос дрожит, или ему это только кажется?
   - Такой, как ты – ни разу.
   - Какой?
   Он поцеловал ее жадно, как соскучившийся любовник. Она ответила - так, как умела.
   - Вот такой – безыскусной и щедрой. Зайдешь?
   - Ты женат?
   - Уже нет.
   - Тогда… с удовольствием.
 
   - Ванюша с кем?
   - С мамой. Она приехала погостить на неделю.
   - Ты останешься?
   - Думаешь, приличной девушке на втором свидании можно оставаться на ночь у мужчины?
   - Обязательно. Особенно после того, что между ними было.
   - Сереж, почему ты помог нам?
   - Наверное, хотел тебе понравиться?
   - Нет, думаю, дело в другом.
   - Просвети-ка.
   - Ты просто не мог поступить иначе. Ты – слишком хороший, добрый, благородный, настоящий ангел… Что ты делаешь?
   - Доказываю тебе обратное.
   - У тебя хорошо получается.
   - Глашик, а что будет дальше?
   - Разве это не мой вопрос?
   - Не увиливай от ответа. Я серьезно.
   - Давай поживем немного вместе, привыкнем, а там будет видно.
   - Понятно. Значит так, я проявил благородство и поинтересовался твоим мнением. Даю тебе на привыкание месяц. А там будет…
   - Свадьба? Через месяц?
   - Ты все правильно поняла.
   - Ты сошел с ума!
   - Возможно, но это именно то, чего я хочу. Надеюсь, ты не потребуешь признаний в любви? А то у меня с этим проблемы.
   - Нет. Мне больше не нужны слова.
   - А я?
   - Очень.
   - Значит, решено.
  
   Конец. 2011 год.

  
  
  
  
avatar
Софія Чайка

Сообщения : 1089
Дата регистрации : 10.04.2014
Возраст : 50
Откуда : Івано-Франківськ

На початок Донизу

Re: Одного разу, тридцять першого грудня...

Створювати по Софія Чайка на тему Сб Січ 24, 2015 4:37 pm

Однажды, 31 декабря, или Чему быть, того не миновать

Попереджаю, що маленьким читати не можна)
      
Часть 1:

Аня не собиралась в этом году покупать живую ель.
   Зачем? Она вполне могла обойтись и еловыми ветками. Украсила бы их серпантином и розовым плюшевым кроликом, и в ее новой однокомнатной квартире воцарилась бы праздничная атмосфера.
   У ее учеников оказалось другое мнение по этому поводу. Они притащили ей зеленую, пушистую красавицу прямо домой. Места для нее в скромно обставленной квартире было предостаточно, но все попытки установить елку в центре практически пустой – если не считать дивана, стола, трехстворчатого шкафа да еще пары старых стульев – комнаты окончились полным провалом.
   Девушка нашла в картонных коробках, сложенных одна на другую и ожидающих своей очереди для распаковки в небольшой кладовке, треножник – подставку для ели, но ствол дерева оказался слишком длинным, и верхушка сгибалась у пололка. У нее же не нашлось ни пилы, ни топора, ни… что там еще в таких случаях используют, чтобы немного укоротить его. Уставшая от бесплодных усилий справиться со всем этим с помощью ножа, Аня уже подумывала вынести ель во двор и предложить его первому,  попавшемуся на ее пути ребенку. Но, выйдя на лестничную площадку и еще раз полюбовавшись на зеленую красавицу, она решительно позвонила в соседнюю дверь.
   Та отворилась почти сразу, и уже через мгновение Аня поняла почему. Мужчина, стоявший в проеме двери был одет в пуховик с капюшоном на голове и явно собирался куда-то идти, но она все же решилась спросить.
   - Извините, что беспокою. Я - ваша новая соседка и у меня… - Мужчина слегка приподнял голову, и Аня увидела его лицо. - Никита?
 
   Она совсем не изменилась за… Неужели уже одиннадцать лет прошло?
   Никита Орлов смотрел на женщину, которая много лет назад была ему настолько дорога, что он до сих пор вспоминал о ней с нежностью, и молчал – от неожиданности, радости?
   Он и сам не знал, почему молчит. Много лет работая журналистом в солидном издании, он брал интервью у очень многих знаменитостей, и при этом никогда не жаловался на недостаток слов. Откуда же такая робость? От неожиданности, однозначно.
   А она неплохо выглядит – такая же маленькая, но не худенькая, хотя одетая сверху голубая куртка скрывает ее фигуру. Густые, светлые волосы, в которые он раньше любил зарываться носом, теперь были коротко острижены и сейчас слегка взъерошены, будто она танцевала рок-н-ролл всего несколько мгновений назад. Без капли косметики на слегка веснушчатом лице Анюта выглядела по-прежнему юной и наивной, удивленно рассматривающей окружающий ее мир своими огромными, цвета морской волны, глазами.
   Он не надеялся встретить ее когда-либо снова и уж точно не сегодня, в канун Нового года. В прежние времена им было очень хорошо вдвоем, но с тех пор произошло слишком многое. Никита успел обзавестись семьей, и хотя он иногда вспоминал о бывшей подруге, но не был уверен в том, что хочет снова ее увидеть. А тут такая встреча.
   Как она сказала? Соседка? Воистину, жизнь иногда подбрасывает нам сюрпризы.
 
   Он смотрел на нее своими темными глазами из-под тяжелых век и молчал.
   Неужели не узнал?
   Неужели она так изменилась?
   Аня пригладила свободной рукой короткие пряди волос и пожалела, что не подкрасила губы. Когда-то – очень давно – они нравились Никите. Но кто же думает о губах, выходя во двор для того, чтобы отдать кому-нибудь елку?
   Она немного изменилась за те годы, что они не виделись, но не настолько, чтобы ее невозможно было узнать. Возможно, Никита совсем не рад их встрече и не хочет с ней разговаривать? Но разве они не расстались друзьями - просто разъехались учиться по разным городам и стали жить каждый своей жизнью. Во всяком случае, Аня искренно обрадовалась этой встрече.
   Может у него за спиной стоит жена, и он не хочет расстраивать ее прежними знакомствами? Вряд ли такой привлекательный мужчина столько лет оставался свободным.
    Но как бы там ни было, Аня собиралась заставить его вспомнить себя. Раз уж судьба распорядилась так, что она приобрела квартиру именно в этом доме, в этом подъезде и на этом этаже, то Аня не собиралась запираться в своем узком мирке. Она планировала жить со своими соседями в мире и согласии.
   - Ты меня не узнал? Я…
   - Хорошо выглядишь, Анюта.
   Она забыла. Забыла, как он называл ее. Больше никто и никогда не звал ее так. Даже сердце застучало вдруг быстро-быстро.
   - Спасибо. Ты тоже. Кажется, даже вырос.
   Он рассмеялся – весело и раскатисто, и на душе у Ани стало тепло и радостно, как не было уже давно.
   Муж, находящийся в постоянном поиске очередной женщины, изнуряющий развод – супруг избегал суда, как мог, но их все же развели даже без его участия, неприятная процедура раздела имущества, проживание в одной квартире, которую, наконец-то, удалось удачно продать, долгое время не давали Ане ни единой возможности расслабиться и ни единого повода порадоваться. Лишь ее любимая работа спасла Аню от депрессии. Наконец-то,  сумасшедший этап в ее жизни закончился, и в результате бесконечных военных действий она даже сумела приобрести небольшую, но зато собственную квартиру.
   Возможно, тот факт, что ее соседом оказался бывший парень, оказался очередной причудой судьбы? Ане очень хотелось верить в то, что фортуна, наконец, обернулась к ней лицом.
   Глядя на улыбающееся лицо Никиты, женщина и сама расхохоталась, весело и беззаботно, как в юности.
   - Не знаю, тебе виднее. – Он обратил внимание на дерево в ее руках. - Анют, ты теперь продаешь елки?
   - Я похожа на commis voyageur1?
   - Нет. Нет, я пошутил и, кажется, неудачно. Извини. Так мы теперь соседи?
   - Если ты живешь в этой квартире, то да. – Она только теперь подумала о том, что Никита мог оказаться просто гостем, а ей уже не хотелось, чтобы он оказался здесь случайно. Аня с неожиданной надеждой ждала его ответа.
   - Значит соседи. Мы здесь уже три года живем.
   «Мы». Значит все таки женат.
   Неожиданное разочарование затопило ее сердце, но Аня заставила себя расправить плечи и весело заметить:
   - Значит, я могу по-соседски попросить тебя помочь мне с елкой. Надеюсь, у тебя есть лобзик?
   - У меня есть пила, - весело сообщил Никита и, слегка отодвинув Аню в сторону и закрыв за собой дверь, добавил: - Я только в булочную зайду – хлеб забыл купить, а потом сразу к тебе.
   Он совсем не изменился, ее Никита, все так же готов помочь. И дело, скорее всего, не в ней. Если бы на ее месте была любая другая женщина, он тоже пришел бы ей на помощь.
   Надо же. Хлеб забыл купить. Интересно, что бы случилось, если бы она попросила купить хлеб своего бывшего мужа Виктора? Он ходил в магазин только за одеждой. Для себя, конечно. А если она отлучалась по делам надолго, то муж заказывал еду на дом. Виктор не уставал повторять ей, что закупка продуктов и приготовление еды унижают мужское достоинство. Кажется, Никита так не считал. Какой-то женщине очень повезло. Очень скоро Аня узнает, какой именно.
 
 
   - Почти антикварная вещь. – Никита вертел в руках подставку для ели и удивленно качал головой. – Откуда у тебя это?
   Ане пришлось тряхнуть головой, чтобы отвлечься от созерцания увлеченно работающего мужчины и ответить на простой вопрос.
   - Бабушкино наследство.
   Оказывается, наблюдать за парнем с закатанными рукавами линялой джинсовой рубашки, отпиливающим лишний кусок дерева, очень интересно. А когда при этом на его руках под натянувшейся тканью перекатываются мышцы, а на глаза падают темные пряди вьющихся волос, процесс разглядывания становится не только приятным, но и весьма возбуждающим.
   Приходилось учитывать и то обстоятельство, что мужские руки давно не касались ее тела. Виктор пытался, но Аня побрезговала. Не удивительно, что ее реакция на неожиданно подвернувшуюся мужественность оказалась такой сильной.
   Долговязый симпатичный юноша стал привлекательным мужчиной, что было неудивительно. Удивляло то, что Аня не вспоминала о нем все эти годы.
   Приятный бархатистый голос Никиты будоражил ее и без того встревоженные чувства, но Аня с огромным удовольствием слушала его. Поэтому, когда он замолчал, размышляя, как лучше запихнуть ель в металлическую треногу, она сама продолжила разговор.
   - Кажется, это была папина мама. Да, точно она. – Никита поднял на нее взгляд, и у Ани зачесалась ладонь от желания убрать прядь его волос за ухо. – С ее дачи я привезла всю эту рухлядь.
   Она кивнула головой в сторону немногочисленных вещей в своей комнате. Никита осмотрелся и потер затылок. Нет, она не хотела, чтобы он ее жалел. Ее проблемы, это только ее проблемы. Поэтому, когда мужчина из ее благополучного прошлого посмотрел на нее с явным желанием о чем-то спросить – возможно, о том, как она дошла до такой жизни – Аня решила его опередить.
   - Я случайно тебя не оторвала от каких-то важных дел? Навязалась тут со своим деревом.
   - Не выдумывай. Это не в твоем стиле, навязываться. – Он посмотрел на часы и продолжил работу. – У меня еще есть немного времени.
   Есть немного времени. До того, как за столом в его квартире соберется родня, или он отправится со своей семьей к кому-то в гости, или в ресторан?
   Что это? Зависть? До чего она докатилась!
   Если она и завидует, то только женщине, которой удалось приручить такого замечательного мужчину. А ведь это могла быть она, Аня.
   Нет, она не станет сожалеть о том, что произошло, и тем более, не произошло. Сегодня она закончит украшать елку, нарядится в свое единственное вечернее платье и отправится встречать Новый год к подруге. И будет веселиться там, сколько у нее хватит сил, стараясь оставить в старом году свои проблемы. Аня почему-то была абсолютно уверена, что у нее все еще будет хорошо. Главное не расклеиваться и не смотреть на занятых мужчин, пусть даже таких привлекательных.
   Аня заметила, что Никита перемещает зеленую красавицу в вертикальное положение, и принялась раскладывать электрическую гирлянду, но мужчина отрицательно покачал головой:
   - Сначала верхушку.
   Развернув упакованную в гофрированную бумагу сверкающую стеклянную вещицу с колокольчиками, Аня протянула ее соседу.
   Их пальцы соприкоснулись. Всего на мгновение, на крошечный миг по сравнению с вечностью. Но в этот миг что-то произошло. Или вернулось?
   Они встретились взглядами и поспешно отвели глаза.
 
  Никита ужасно волновался, когда стучался в соседнюю квартиру. Странно, они не виделись одиннадцать лет, а привычка стучаться, а не звонить в Анюткину квартиру осталась.
   Он скрывал свое волнение под маской сосредоточенности и легкого безразличия, но в глубине души хотел узнать о ней все. И в первую очередь о том, почему она оказалась в этой крохотной квартире, одна.
   Одна ли? Он не нашел следов присутствия здесь других людей. Во всяком случае, мужчин и детей точно. Ни тапок, ни верхней одежды, ни игрушек, даже зубная щетка присутствовала в единственном экземпляре.
   С другой стороны, Аня только-только переехала, ее мужчина мог быть за границей и просто не успел приехать и перевести свои вещи.
   Зачем он вел это расследование, Никита так и не понял, вернее не хотел понимать, потому что все это слишком напоминало ревность. А он больше не хотел испытывать это неприятное чувство. Для Никиты в его положении вообще лучше не заглядываться на других женщин. Но когда их пальцы соприкоснулись, его тряхнуло, словно током ударило. И это было странно, ведь Аня подала ему не электрическую гирлянду, а стеклянную верхушку.
   Он снова посмотрел ей в глаза и в очередной раз убедился – она ему не безразлична. И не важно, сколько лет прошло, и сколько мужчин было или есть в ее жизни.
 
   Они вместе с Аней украшали елку. Совсем как много лет назад – в выпускном классе, но с одной маленькой, но очень существенной разницей - тогда они чувствовали себя непринужденно в компании друг друга и во всю веселились, толкаясь локтями и обнимаясь. Нет, это он ее обнимал, несмело и неловко, будто случайно, а Аня делала вид, что не замечает этого.
   Сегодня Никита снова почувствовал себя скованно, будто все еще был долговязым юношей, горящим желанием поцеловать симпатичную девушку, но не догадывающимся, как лучше это сделать, чтобы не обидеть ее.
   Он уже давно сделал работу, о которой его просила Аня, и мог бы уйти домой, но уходить не хотелось. Как она жила все эти годы, без него?
   Со стороны Аня выглядела сосредоточенной, но довольной их совместными усилиями. Ее округлые, ловкие формы уже не скрывала зимняя куртка, а джинсы и простой синий гольф удачно подчеркивали их. Особенно грудь. Он мог ошибаться, но ее грудь явно стала больше с тех пор, как они в последний раз виделись.
   Боже, о чем он думает?! Ему не должно быть дела до Аниной груди, но это не мешало Никите оценить ее красивую форму. Он смутился, когда женщина застала его за разглядыванием и улыбнулась.
   Не вызывающе, не кокетливо, не провоцирующее, не издевательски. Все эти улыбки он видел множество раз, и они его никогда не привлекали. Возможно, лишь в молодости, когда он поддался на чары признанной красавицы своего курса настолько сильно, что их женитьбу посчитали не просто поспешной, а неприлично скорой. Немногие парни торопились обзавестись семьей на втором курсе. Но Кристина оказалась не только очень красивой, но и весьма темпераментной девушкой. Никита не устоял перед ее напором.
   Мужчина вздохнул и снова поймал Анин взгляд, на этот раз встревоженный.
   - Ты, наверное, торопишься, а я тебя бессовестно эксплуатирую? Но… - Аня наморщила конопатый носик и прикрыла глаза в притворном смирении. Эта кокетливая, но милая привычка тоже осталась у нее с детства. – Но мне очень понравилось делать все это вместе с тобой. Как когда-то. Помнишь?
   Он помнил все. Как оказалось. И эти приятные воспоминания долгие годы пылились на задворках его памяти.
   Но сейчас не было времени для воспоминаний. Никита подумает об этом позже – возможно даже в следующем году. Поэтому он сдержанно произнес:
   - Помню. – Он снова посмотрел на часы – ему нужно уходить. – Я должен…
   - Конечно-конечно. Не нужно ничего объяснять. – Заторопилась вслед за Никитой в прихожую Аня. – Еще раз спасибо за помощь.
   - Не за что. Я рад, что смог быть полезным.
   Почему они говорят такие глупые и несущественные слова? Никита уже вышел за дверь, но неожиданно для себя обернулся к женщине, не спускающей с него своих изумительных глаз.
   - Где ты жила все это время, Анют?
   - Здесь. Я имею в виду, в этом городе.
   - Почему же мы ни разу не встретились?
   - Наверное, наши интересы не совпадали, пути не пересекались. Я не хожу на официальные приемы, тусовки, премьеры и в вечерние клубы.
   На прежнюю жизнерадостную и любопытную Аню это совсем не было похоже. А он в силу своей профессии посещал подобные мероприятия.
   - Почему? – он не удержался от вопроса, но потом, опомнившись, покачал головой. – Можешь не отвечать. Это твой выбор.
   - Да, это стало моим выбором, когда я вышла замуж и начала работать учительницей. У меня просто нет лишнего времени.
   Муж?!
   Он не должен был чувствовать гнев, но чувствовал. Он ни разу не видел этого человека, но уже ненавидел его.
   Но где этот муж, черт его подери?! Почему не этот негодник, а он, Никита, помогает сегодня Ане в ее праздничных хлопотах? И где его домашние тапки?!
   Никита осознавал, что не имеет права злиться на Аню за то, что она вышла замуж. Ведь он тоже женился, хотя теперь не понимал, зачем это сделал. В первые совместные годы жизни стало совершенно ясно, что они с Кристиной не подходят друг другу, но развестись с ней он уже не мог.  Появилась новая причина для совместной жизни.
   Если бы Никита не был так расстроен, он бы не задал интересующий его вопрос – один из многочисленных вопросов. Но его вспыльчивый характер в очередной раз проявился не вовремя.
   - Где он?
   - Муж?
   - Аня…
   - Не знаю.
   - Если бы я тебя не знал, то подумал бы, что ты врешь.
   - Мы развелись. И разъехались. И теперь я живу здесь. А где околачивается он - я не желаю знать.
   Он оказался прав. Ее муж - негодяй и бросил ее. Но его настроение неожиданно изменилось. Никита вдруг почувствовал себя… окрыленным, что ли?
   Как, все-таки, хорошо, что Аня теперь живет рядом. Он не знал, что будет с ними дальше – и будет ли вообще – но то обстоятельство, что она оказалась свободной, оживило в сердце Никиты пока похожую на призрак надежду.
   - Мне жаль, – он сказал это тихо, чтобы Аня не услышала ликующие нотки в его голосе.
   - А мне нет, – решительно произнесла женщина.
   - Ну что же. Тогда с наступающим тебя, Анютка.
   - И тебя.
 
 
   Аня закрыла за собой дверь и, расслабив плечи, поплелась в комнату. Она оставила гирлянду включенной, и симпатичная елочка встретила женщину мягким миганием разноцветных огней.
   Присев на диван, она задумалась - Никита казался таким сдержанным, пока помогал ей. Но когда речь зашла о ее муже, он заметно разозлился, почти вспылил, как это бывало с ним раньше, когда ему приходилось сталкиваться с несправедливостью.
   Они не виделись слишком долго, и она должна была забыть его привычки, но почему-то не забыла. Наоборот, все то время, пока он пробыл в этой комнате, Аня думала, как он нравился ей в юности. Она просто забыла об этом.
   Ее заставили это сделать. Не силой, конечно, а вскружив голову сумасшедшим, великолепным ухаживанием. Когда красивый и упрямый выпускник университета, где она училась, решил, во что бы то ни стало, жениться на дочери известного ученого – орнитолога и уехать работать за границу, у Ани не осталось ни единого шанса устоять.
  Она осознала, что попалась в ловушку, когда отказалась ехать вместе с молодым мужем к родителям в Австралию, где те преподавали любимую орнитологию и изучали местную фауну. Естественно, без Ани ее амбициозный муж не мог покинуть страну.
   Вот тогда и началось ее настоящее взросление. Бабушка, воспитавшая ее, жила в другом городе. Аня во время учебы в университете теснилась вместе с мужем в общежитии. Благодаря авторитету ее родителей Виктора приняли в аспирантуру, но он так и не защитился, рассказывая всем и каждому о произволе чиновников и притеснении молодых талантливых ученых.
   Очень скоро девушка поняла, что при всей своей внешней привлекательности ее муж обладает очень тяжелым и неуживчивым характером и совершенно не готов к совместной жизни. Вначале она старалась во всем угождать ему, не ропща на трудности и выполняя всю работу по дому самостоятельно, но Виктор воспринимал все ее старания, как должное.
   Девушка мирилась с его капризами во имя большой любви, о которой Виктор не уставал повторять, оставляя молодую жену в одиночестве по вечерам. Они больше не ходили в кино и на дискотеки, не встречались с друзьями – с Аниными друзьями, потому что, как оказалось, у Виктора не было друзей, во всяком случае, среди мужчин. Когда же после неоднократных, болезненных размышления и многочисленных сомнений она сообщила мужу, что не собирается заканчивать учебу в Австралии, то тот вообще исчез из их маленькой комнатки в общежитии на несколько дней, предварительно высказавшись о ее умственных способностях.
   Но Аня приняла его, когда он вернулся и долго извинялся, стоя на коленях. С тех пор он часто просил у нее прощения, во всяком случае, первые пять лет их совместной жизни. Виктор все еще надеялся, что его жена образумится и отправится к родителям, тем более что те неоднократно приглашали их к себе. Но чем старше становилась Аня, тем упорнее сопротивлялась уговорам мужа.
   К тому времени она поняла, что жестоко ошиблась, когда повелась на цветастые речи и ретивые ухаживания, и выскочила замуж за эгоиста. Несмотря на это она терпеливо несла свою ношу, свято веря в незыблемость брачных обещаний и все еще надеясь на чудо.
   К тому времени умерла любимая бабушка, и они с Виктором приехали в ее родной город. Аня была так подавлена произошедшим, что поддалась на уговоры мужа и продала бабушкину маленькую, но уютную квартирку. Они  приобрели большую трехкомнатную квартиру в престижном районе города. Аня много раз интересовалась, откуда Виктор взял деньги на такую серьезную покупку, но тот лишь отмахивался или возмущался, обвиняя жену в том, что она никогда его по-настоящему не ценила.
   Лишь в процессе развода Аня узнала, что деньги им выслали ее родители в ответ на настойчивые уговоры Виктора. Но квартиру все равно пришлось делить пополам.
   Виктор уволился из университета и начал подыскивать себе работу. За то время, пока они жили вместе, он умудрился сменить столько рабочих мест, что Аня потеряла им счет.
   Ей же повезло больше. Благодаря родителям. Их старый знакомый устроил Аню учительницей в престижный лицей. Собственно, на ее деньги они и жили. Хотя Виктор зарабатывал не так уж мало, он никогда не давал Ане денег на домашние расходы. Вот она и выкручивалась, как умела. И терпела, пока могла. Пока случайно не узнала, что муж ей изменяет.  Когда она прямо заявила ему об этом открытии, Виктор просто рассмеялся ей в лицо и заявил, что так живут все. Аня не захотела так жить, подав на развод.
   Она загрустила, пока вспоминала прежнюю жизнь, но понимала, что жалость к себе не облегчит ее существование. Аня перевела взгляд на стол и увидела пилу, поблескивающую в темной комнате в свете елочных огоньков.
   Аня не заметила, когда стемнело. Ей давно пора собираться к подруге. Она уговаривала себя подняться и переодеться в праздничное платье, но ее взгляд неотступно следил за блеском металла на столешнице. Пила. Возможно, она будет нужна Никите этой ночью.
   Пока Аня шла к соседской двери, ей вдруг стало весело от размышлений на тему, для чего может пригодиться пила ночью в Новый год.
 
 
   Аня волновалась. Как воспримет ее очередное вторжение Никита? Не помешает ли она чему-то личному?
  Хотя согласно полученному воспитанию, она должна развернуться и уйти, не мешая хорошим людям праздновать, но жизнь давно откорректировала правила, втолкованные Анечке заботливой бабушкой, и поэтому Аня не тронулась с места. Более того, при звуке открывающейся двери ее лицо осветила очаровательная улыбка, будто она  была долгожданной гостьей.
   Возможно, Никита и сердился на нее за то, что она снова пришла надоедать ему, но мужское лицо оставалось невозмутимым. Пока Аня мысленно оплакивала свою прежнюю жизнь, ее сосед успел переодеться. Тонкий коричневый кашемировый джемпер облегал его широкую грудь, темные брюки из мягкой дорогой ткани очерчивали контуры бедер. Он медленно засунул руки в карманы, и эти самые контуры стали еще более четкими.
   Не сразу сообразив, что разглядывать чужого, пусть и знакомого мужчину не только неприлично, но и опасно – в первую очередь для собственного спокойствия, Аня с трудом оторвала взгляд от его брюк и посмотрела в глаза.
   - Извини, что снова беспокою, но ты забыл у меня… Чуть не сказала «свой веник», но я не похожа на Барбару Брыльску…
   - Bonjour, madame Anne2!
   Красивая темноволосая девочка, восторженно улыбаясь, выглянула из-за спины Никиты.
   - Bonjour, Alex3! Но в данном случае правильнее говорить «bonsoir4».
   Пока Аня назидательным тоном исправляла неточность во французской фразе девочки, до нее неожиданно дошло, что милая темноволосая Сашенька носит фамилию Орлова. Но не это обстоятельство поразило ее больше всего. Удивительная схожесть во внешности, манерах, характере между этими двумя была настолько явной, что не оставляла сомнений в том, что эта девочка…
   - Твоя дочь?!
   - А ты - ее любимая учительница французского языка?
   - Вы с папой знакомы! А почему вы к нам с пилой? Это подарок? Но у папы уже есть одна.
   - Да! Нет!
   Аня, растерявшись, не знала, кому первому из этих двоих отвечать. Она очень обрадовалась присутствию милой девчушки, которую обожала, вежливость требовала вначале поговорить с взрослым.
   - Ты забыл у меня пилу. Возможно, она будет нужна тебе сегодня, чтобы подпилить елку. Или завтра, для чего-нибудь.  - Никита склонил голову на бок и задумчиво сдвинул брови. Наверное, ей не стоило приходить. – Спасибо, и извини за беспокойство.
   Аня протянула пилу соседу и сделала шаг назад, собираясь уйти, безумно мечтая остаться. Из квартиры доносилась музыка и умопомрачительный запах еды. Здесь жила замечательная девочка и привлекательный мужчина. И всего этого ей ужасно не хватало.
   Но, услышав женский голос, Аня вспомнила, что у этого дома должна быть хозяйка. К тому же она не была уверена, что хочет с этой женщиной познакомиться. О чем это она? Ее же никто не приглашает.
   - Madame Anne, у нас уже есть елка. Такая красивая! – Сашенька выступила вперед, а отец обнял ее за голые плечики, прикрытые лишь прозрачными рукавчиками-фонариками праздничного голубого платья, защищая от холода. – Вы должны это увидеть. Такие нарядные елочки бывают только в сказке.
   Темные глаза девочки умоляли ее зайти. Аня растерянно перевела взгляд на Никиту, и тот решительно произнес:
   - В самом деле, Анюта, заходи. Посмотришь, как я живу.
   Она не стала делать вид, что ее это не интересует. Аня просто вошла в квартиру, которую очень хотела увидеть, взяв Сашеньку за маленькую ладошку.
   - Merci5. Я с удовольствием полюбуюсь на лесную красавицу.
   Она сделала всего несколько шагов по коридору, но за это время успела отругать себя за глупый страх, любопытство и еще что-то, очень напоминающее мазохизм. Хозяйка этого дома, наверное, умница, красавица и великолепная мать. И ей, Ане, скорее всего, будет очень больно видеть эту счастливую женщину.
   Она глубоко вдохнула и вошла в гостиную.
 
   После решительного шага в неизвестное, первым, что бросилось Ане в глаза, оказалась восхитительная ель, занимавшая почти пол комнаты. Она переливалась разноцветными стеклянными гирляндами и шарами, а так же игрушечными шишечками, домиками, снеговиками, зайчиками и сосульками.
   Возможно, Аня и не разглядела бы всего этого разнообразия на этой с любовью украшенной елке, но она так волновалась, что с трудом заставила себя перевести взгляд на компанию, сидевшую за праздничным столом.
   Седой, невысокого роста мужчина в очках и сером, домашней вязки свитере улыбнулся вошедшим и продолжил откупоривать бутылку. Молодой мужчина с рыжей шевелюрой и умными глазами неохотно закончил целовать привлекательную темноволосую – беременную! - женщину и бережно усадил ее на диван.
   Еще одна, на этот раз пожилая женщина держала в руках белоснежные салфетки. Она раскладывала их возле тарелок, но как только увидела на пороге гостью, сразу же обернулась к рыжему мужчине, подсовывавшему подушку под спину будущей матери.
   - Анатолий, нам нужен еще один комплект столовых приборов. – Женщина еще раз посмотрела на нее и радостно воскликнула, - Анечка! Какой приятный сюрприз! Никита, сынок, где ты ее нашел?
   Теперь и она узнала эту приятную пожилую даму – маму Никиты. Она за эти годы заметно поседела, но на ее округлом лице почти отсутствовали морщины. Женщина улыбалась, и Аня сразу почувствовала себя лучше.
   - Бабушка, она учительница. Madame Anne учит меня parler français.6
   - Madame Anne etude moi parler français,7 – автоматически произнесла Аня, обращаясь к девочке, а ее бабушке ответила искренно и уже более осознанно, - у Сашеньки способности ко всем языкам, не только к французскому.
   - Это у нее от отца, – с гордостью произнесла мама Никиты, но затем уже с меньшим энтузиазмом добавила, - ну, и от мамы тоже.
   Аня оглянулась в поисках таинственной мамы, но другие женщины в этой гостеприимной квартире отсутствовали. Она еще раз присмотрелась к молодой счастливой паре на диване, но схожесть беременной красавицы с хозяином дома напомнила ей, что у Никиты есть младшая сестра. А рядом с ней, видимо, ее муж. Слишком уж явно эти двое излучали взаимную любовь. Аня невольно позавидовала их искренним чувствам.
   Мама Никиты прервала воркование голубков.
   - Парень, Марина никуда не денется в ее то состоянии. Оторвись-ка на мгновение и принеси из серванта еще один фужер.
   Анатолий неохотно отправился к серванту, а мужчина в очках - отец Никиты - весело расхохотался в ответ на реплику жены.
   Теперь Аню интересовало лишь одно - где счастливая хозяйка этого рая? Она не выдержала пытки любопытством и повернулась к Никите, чтобы спросить об этом.
   Ее остановил его взгляд – прямой, напряженный и… Аню будоражил этот взгляд, но она боялась даже мысленно озвучить его значение.
 
   Она постучалась в его дом и ее тотчас приняли, как желанную гостью. Чему удивляться? Аня всегда была в его доме желанной гостьей, хотя и приходила не слишком часто. Это он заходил к ней – сделать вместе уроки, похвастаться своими победами на литературных конкурсах, просто поговорить или помолчать. Вместе.
   Его странно радовал тот факт, что Аня очень гармонично смотрелась в его новой квартире – рядом с его дочерью, родителями, сестрой. Он почувствовал себя почти счастливым от ее присутствия. Почти – потому что эта женщина не была его женой.
   Больше ни с кем он не ощущал себя так уютно, и так волнующе одновременно. Он не должен был отпускать ее когда-то давно. Хотя, он не мог тогда знать, что не каждая приглянувшаяся женщина будет действовать на него подобным образом.
   Он, возможно, эгоистично радовался, что Аня теперь в разводе, но не решался откровенно сказать ей об этом, опасаясь, что женщина может запутаться в паутине его личных обстоятельств. Ей и без этого хватало проблем.
   Никита с удовольствием наблюдал, как хлопочет его мама, восторженно смотрит на Аню дочь, одобрительно улыбается отец, добродушно посмеивается сестра. Но большая часть его внимания была направлена на Анюту – все такую же внешне строгую, но при более близком знакомстве очень привлекательную. Никита не мог оторвать от нее взгляд и радовался, что она не смотрит на него, окруженная всеобщим вниманием.
   Все же что-то почувствовав, или случайно, она вдруг обернулась, и Никита не успел спрятать за веками свою жажду и свою боль. Он был почти уверен, что она заметила и то, и другое.
 
 
    Никита с трудом отвел от Ани взгляд, когда к нему обратилась мама:
   - Сынок, разве я учила тебя так принимать гостей? Давай-ка приглашай эту красавицу к столу. Кстати, ты так и не сказал, где ее отыскал.
   Он не успел ответить. Аня его опередила.
   - Я сама нашлась, Тамара Николаевна. Моя новая квартира случайно оказалась на одной лестничной площадке с вашей. И я совершенно случайно позвонила в вашу дверь, чтобы попросить помочь мне с елкой. – Анюта бросила в его сторону быстрый взгляд и, не дождавшись его комментариев, продолжила. – Только, пожалуйста, не стоит из-за меня беспокоиться. Я заглянула только на минутку – вернуть пилу, которую Никита у меня забыл. Спасибо за приглашение, но меня ждут. Моя подруга. Мы собирались вместе встречать Новый год.
   У него тотчас испортилось настроение. Да, вначале он не был уверен, что это удачная идея – пригласить Аню за праздничный стол, где будет так много людей. Он беспокоился, как воспримет все это его подруга детства и собственная дочь. Сейчас, когда Аня, Сашенька и все его родные так весело проводили время, он уже не представлял себе этот праздник без нее. И не только из-за родных. Никите просто хотелось видеть ее здесь, за своим столом, рядом с близкими людьми и с собой. Он решился.
   - Ань, ты никуда не идешь, – он с удовольствием заметил искорки радости в ее глазах. Она не хотела уходить. Эта девушка, женщина, никогда не притворялась. – Твоя подруга не останется одна? А то мы можем и ее сюда пригласить. Мой дубовый стол выдержит еще один фужер с шампанским.
  
 
   - Это удобно?
   Аня задала вопрос только из приличия. Ее подруга еще спасибо скажет ей за то, что будет праздновать Новый год наедине со своим мужем и еще несколькими молодыми парами.  К сожалению или счастью пары у Ани не было, поэтому она не слишком вписывалась в их компанию.
   Здесь, среди давно знакомых, доброжелательных людей она не ощущала себя одинокой и совсем не хотела их покидать.
   - Конечно, удобно, Анечка. Тебя сам хозяин пригласил. Ты не можешь ему отказать в такой малости в память о прошлой дружбе. Только не в такую волшебную ночь. - Тамара Николаевна, не давая Ане возможности отказаться, мягко взяла ее под руку и повела к дивану. – Ты помнишь Мариночку? Она скоро станет мамой. Обещает родить своему мужу наследника. Представляешь? Господи, она еще совсем дитя!
   Мама Никиты окинула беспокойным взглядом фигуру дочери, и Аня поняла, что женщина очень волнуется за Марину, но старается не показывать это. Тамара Николаевна ткнула пальцем в виновника теперешнего состояния дочери и сообщила:
   - Ну, а этот лоботряс – мой зять, Анатолий.
   - Вы забыли добавить – любимый зять. – Рыжеволосый мужчина широко улыбнулся теще, и сразу стало понятно, что эти двое относятся друг к другу с большой симпатией.
   Ее мама не любила своего зятя. Да что там, она даже не уважала его - и как оказалось, не без оснований – хотя и мирилась с выбором дочери. Ей не хотелось вспоминать о плохом. Пусть оно останется в прошлом. Она приветливо кивнула симпатичному молодому мужчине:
   - Приятно познакомиться. Аня.
   К ней подошел отец Никиты и ласково сжал ее пальцы в рукопожатии,  и она сразу же вспомнила его имя. Сергей. Сергей Михайлович. Когда-то давно, в старших классах школы, учительница истории очень часто обращалась к Никите не иначе как «почти Хрущев».
   Ее собственные родители были далеко, хоть и звонили каждый день, и среди этих чудесных людей Аня сразу почувствовала себя, как дома. Не то чтобы все суетились вокруг нее одной. Ей тут же нашли какие-то мелкие поручения, но она была счастлива и готова выполнить любое задание. Вот чего ей не хватало все эти годы – душевного тепла, взаимопонимания, настоящей семьи, где все – горой друг за друга.
   Ее волновало лишь то, что среди всеобщего веселья она заметила грусть, скользящую во взгляде Никиты, когда он думал, что никто на него не смотрит. Но она смотрела, наблюдала прямо и тайком. И хотя ей нравилось, как он выглядит, печаль в его глазах не давала ей покоя. Беспокоил ее еще один вопрос.
   Тамара Николаевна сказала, что Никита – хозяин в этом доме, а это значит, что его родители пришли сюда в гости. Да и сама квартира, которую Сашенька детально ей показала, не походила на квартиру большой семьи. Не было здесь и характерных для женщин мелочей.
   Неужели на земле все же существуют чудеса, и Никита свободен? А если нет, то тогда где же она – эта женщина, которую Аня начинала ненавидеть?
   Ей нетерпелось спросить об этом. Вот только кого?
   Пока она решала этот трудный вопрос и вместе со всеми занимала свое место за праздничным столом, раздался звонок в дверь.
   - Это мама! – воскликнула Сашенька и побежала открывать дверь. Кажется, никто, кроме милой девочки, особенно не обрадовался этому звонку. Никита встал и отправился в прихожую вслед за дочерью.


Востаннє редаговано Софія Чайка (Сб Січ 24, 2015 4:41 pm); всього редаговано 1 раз
avatar
Софія Чайка

Сообщения : 1089
Дата регистрации : 10.04.2014
Возраст : 50
Откуда : Івано-Франківськ

На початок Донизу

Re: Одного разу, тридцять першого грудня...

Створювати по Софія Чайка на тему Сб Січ 24, 2015 4:39 pm

  
Часть 2:

Неимоверно красивая, элегантная, уверенная в себе и странно знакомая белокурая женщина в восхитительной норковой шубке вплыла в комнату, держа за руку Сашеньку, и окинула всю компанию царственным взглядом. На ее чувственных губах мерцала улыбка. Теперь Аня поняла, откуда у девочки такая величественная осанка. Ее мать вела себя так, словно весь мир создан для того, чтобы вращаться вокруг нее. Даже ее голос звучал снисходительно, хотя и мелодично.
   - С наступающим! А вот и я!
   Она сняла шубку, продемонстрировав всем праздничное платье – шедевр дизайнерского искусства - и удивленно оглянулась, заметив, что никто не торопится подхватить это пушистое чудо.
   Тогда женщина, одарив Никиту обвиняющим взглядом, небрежно бросила шикарную вещь на диван, поцеловала Сашеньку в розовую щечку, попросила дочь не мять своими объятиями ее шелковое платье и отправилась вместе с ребенком к столу.
   – Где мое место? На угол я не сяду - собираюсь покупать недвижимость. Что-то нас сегодня многовато. Хотя, чему я удивляюсь? Вы просто обожаете праздновать в тесноте, которую по непонятным для меня причинам именуете уютом.
   - Гостей никогда не бывает много, Кристина, - вежливо, но прохладно заметила Тамара Николаевна и указала ей на соседний с дочерью стул, но, как с удовольствием заметила Аня, не рядом с Никитой. Тот сел напротив нее и сразу же подмигнул Ане. Она, слегка смутившись, робко улыбнулась в ответ. А еще сделала несколько важных выводов – Никита с женой не ладят и его семья особо не жалует эту красивую женщину. Следующие слова Марины только убедили ее в этом.
   - Кто бы говорил, Крис. Ты сама всю жизнь провела в толпах и на тусовках. Даже декретный отпуск не брала, чуть ли не из роддома в командировку уехала.
   -  Мариша, ты еще юна и не знаешь жизни. Быт превращает женщину в старуху. Я не развлекаться отправилась, а работать.
   Кристина изящным движением поправила прядь волос в своей безупречной прическе и улыбнулась Анатолию. Тот тут же залился краской и виновато посмотрел на жену. Аня не осудила его за такую реакцию. Если бы она была мужчиной, то не сумела бы остаться равнодушной к вниманию такого изысканного создания, как жена Никиты. Марина же сердито увернулась от поцелуя мужа и добавила:
   - Сегодня ты тоже едешь работать?
   - Конечно. Я не могу пропустить мероприятие в отеле «Маркиза». Его владелица специально организовала встречу Нового года для успешных деловых женщин. Я просто обязана рассказать о ней в женском журнале.
   Аня тут же вспомнила, откуда знает эту женщину. Она видела ее на обложках дорогого женского журнала «Настоящая леди». Это была единственная роскошь, которую Аня себе позволяла, несмотря на постоянные трудности с деньгами. Жена Никиты оказалась не только красивой, но и очень известной женщиной. Но в это мгновение ее муж смотрел не на обворожительную Кристину, а на нее, Аню, и его теплый, ласковый взгляд наполнял ее сердце радостью. Она тоже не могла на него насмотреться и чуть не пропустила продолжение занимательной беседы.
   - А как же Сашенька?
   - Она уже взрослая девочка и понимает, что у мамы есть обязанности. Тем более что я, при своем напряженном графике, нашла время, чтобы провести вместе с ней старый год.
   - Девочки, прекратите ссориться. Сашенька, включи-ка телевизор, - вмешалась в разговор Тамара Николаевна, а когда девочка отправилась искать пульт от телевизора, уже тише добавила: - Не смейте портить ребенку праздник. А тебе, Марина, волноваться вообще противопоказано. Накладывайте, дорогие мои, на свои тарелки еду и наслаждайтесь. В тесноте тоже можно отлично развлечься.
  Все дружно набросились на симпатично украшенные салаты, но Кристина, видимо, привыкла, чтобы за ней оставалось последнее слово. Она поковырялась в тарелке и назидательно заметила:
   - Это с какой стороны посмотреть. Для такой большой компании необходимо соответствующее помещение. Здесь просто нечем дышать. Я уже не раз повторяла Никите, что нужно купить большую квартиру.
   Все дружно сделали вид, что не слышат ее ворчливое замечание, или просто не хотели в праздник продолжать дискуссию. Не дождавшись реакции на свои слова, Кристина пробежалась взглядом по лицам присутствующих и остановилась на Ане.
   - А вы, собственно, кто? Я вас впервые вижу.
   Кристина подозрительно смотрела на Никиту, Аня все не могла решить, как лучше представиться, и на довольно грубый вопрос мамы ответила вернувшаяся за стол Сашенька.
   - Мамочка, это моя учительница французского языка, madame Anne.
   - Madame?
   Кристина критическим, почти брезгливым взглядом оценила ее внешность, и Аня почувствовала себя… оборванкой. Взволнованная встречей, она совсем забыла о праздничном наряде.
   Ей казалось, что все тут же обратили внимание на ее непрезентабельный вид. Аня захотелось, как маленькой девочке, забраться под стол и спрятаться там. Не от всех, а только от одного человека, женщины, которая оказалась ее полной противоположностью и которую она успела возненавидеть.
   Видимо, Кристину не удовлетворил ответ дочери. Она обратилась с вопросом к бывшему мужу:
   - Что эта madame делает в твоем доме? Ты решил прислушаться к моему совету и нанять дочери гувернантку? Или ты решил сэкономить на гувернантке и сделал эту madame своей…
   - Не забывайся, - резко перебил жену Никита. – В одном ты права – это мой дом и я приглашаю сюда всех, кого пожелаю, не требуя на то твоего позволения. Так что лучше попридержи свой острый язычок.
   - Это ты, дорогой, не помнишь об условиях, на которых…
   - Вы оба забыли, что за столом сидит ваша дочь, и что сегодня праздник, – тихо заметил Сергей Михайлович.
   Аня вскочила из-за стола. Она не хотела портить праздник замечательным людям, и поэтому решила уйти.
   - Мне, пожалуй, пора…
   Не удивительно, что ее слова прозвучали неубедительно, ведь ей совсем не хотелось уходить.
 
 
   - Анюта, ты никуда не идешь. Эта женщина в моем доме не руководит.
   Он терпеливо игнорировал критические замечания Кристины, пока та выказывала свое недовольство ему и его родным. Они умели за себя постоять и знали, как это сделать без ущерба для Сашеньки.
   Но когда Крис обратила свое недовольство на женщину, которую он лично пригласил и ценил значительно выше, чем ее, Никита, наконец, разозлился. Он боялся только одного, что не сдержится и выскажет то, о чем потом пожалеет.
   Кристина же ничего не желала понимать или, наоборот, добивалась его резкой отповеди. Не успели слова сорваться с его языка, как она ехидно заметила:
   - Анюта? Какая фамильярность!
   - Мамочка, это я пригласила madame Anne к нам в гости. Она живет в соседней квартире.
   Робкий голосок Сашеньки немного остудил гнев Никиты, но не остановил ее мать.
   - В соседней квартире!? Очень удобно!
   Кристина ехидно покачала головой и смерила очередным взглядом фигуру своей жертвы.
   Он заметил, что лицо Ани покрылось красными пятнами, и она принялась выбираться из-за стола. Воспитанная в лучших традициях женщина пыталась улыбаться, обращаясь к его родственникам:
   - Благодарю за приглашение, но будет лучше, если я поеду к подруге. Если потороплюсь, то успею как раз к полночи.
   Никита перехватил ее и, обняв за талию, прижал к себе. Именно эту женщину ему хотелось обнимать – и не только сегодня – всю жизнь.
   В это мгновение ему в голову пришло решение проблемы – его и Сашеньки. И, как он надеялся, Анюты тоже.
   - Аня, ты не можешь уйти. Твое место здесь.  
   Она подняла к нему свое милое лицо и удивленно приоткрыла рот.
   Первой опомнилась Кристина:
   - И что все это означает? – Она сжала в руках вилку и нож так крепко, что ее тонкие, аристократичные пальцы побелели, а потом посинели. – Согласно уговору, если ты осмелишься на отношения…
   Тут не выдержала его мама и, опалив Кристину осуждающим взглядом, взяла внучку за руку и потянула из-за стола.
   - Сашенька, детка, пойдем с бабушкой на кухню. Мне нужна твоя помощь.
   Кристина так кипела от желания высказаться, что еле дождалась, пока ее дочь выйдет из комнаты, и прошипела, как разъяренная кошка:
   - Если ты завел любовницу, дочь тебе не видать.
   Ему не часто приходилось видеть Крис в таком состоянии. Обычно она не позволяла своему лицу покрываться мимическими морщинами. Не важно – от радости или от гнева. Никите вдруг стало интересно, как она отреагирует на его следующие слова.
   - Неужели ты думаешь, что я посадил бы за один стол с родителями свою любовницу? Аня – моя будущая жена.
  
 
   Трудно было сказать, кто удивился больше –  родители Никиты или Кристина. Та в одно мгновение стала похожа на восковую куклу, и никакие румяна не могли скрыть ее бледность.
   Аня же восприняла слова Никиты, как шутку. Вернее, как попытку защитить ее и себя. Возможно, таким способом он хотел насолить своей жене? Но если Никита назвал своей невестой Аню, значит Кристина ему не жена?
   Ее бестолковое сердце подпрыгнуло и заплясало от радости. Господи, да она прямо сейчас готова сказать ему «Да», хотя еще утром была уверена, что больше ни один мужчина не коснется ее души и тела.
   Но жизнь кое-чему все же научила Аню. Она попыталась отбросить волнение и рассуждать здраво. Не может мужчина вот так с бухты-барахты сделать ей предложение. 
   Они с Никитой не виделись одиннадцать лет. Оба повзрослели и изменились. В их уже не юном возрасте люди не принимают поспешных решений. В любом случае этот красивый и успешный мужчина не мог влюбиться в нее за несколько часов. Такое бывает только в сказках. А она уже не верит в сказки. Ну, разве совсем чуть-чуть.
   Конечно, Никита мог принять такое решение ради Сашеньки. Разве можно знать заранее, что она окажется хорошей мачехой? Ведь ей самой так и не пришлось стать матерью – к сожалению или к счастью.
   Нет, заявление Никиты не может быть ни чем иным, кроме розыгрыша. Что же он скажет завтра, когда наступит Новый год и все поймут, что он не собирается на ней жениться?
 
  
   - Какая замечательная новость!
   Кажется, эту фразу произнесла Марина.
   Когда на нее устремились взгляды всех присутствующих, Аня поняла, что должна что-то сказать, но ведь для нее это тоже была новость.
   Она наступила Никите на ногу, чтобы тот хоть чем-то ей помог. Тот даже глазом не моргнул, а лишь сильнее прижал ее к себе, а для полной достоверности еще и коснулся ее губ легким поцелуем. Боже! Аня еле удержалась, чтобы не повиснуть у него на шее с радостными воплями вроде «Я ждала этого всю жизнь!» или «Это самый прекрасный сон в моей жизни!». Хотя и то и другое было очень близко к истине, Аня медленно, но решительно выскользнула из объятий Никиты и, улыбнулась:
  - Да, новость замечательная, но мне нужно пойти домой и позвонить подруге. Мой мобильный телефон остался в сумочке.
   Она улизнула из квартиры так быстро, как только смогла.
 
 
   Никита не пытался ее остановить. Он понимал, что должен сам расхлебывать кашу, которую заварил. С Аней он поговорит потом, а сейчас…
   - Это ложь! Наглая и беспринципная! – заорала на всю комнату Кристина. Сейчас она не была похожа на уверенную в себе, спокойную женщину. Даже во время развода Крис вела себя сдержаннее. – Ты не можешь жениться на этой… этой madame, потому что… потому что, ты сам говорил, что больше никогда не женишься!
  - Не совсем так, - он спокойно сел за стол и принялся разливать всем вино. – Я говорил, что не женюсь, пока не найду женщину, которую полюблю. Предлагаю провести старый год. Нужно оставить в нем старые проблемы и ошибки, ведь скоро наступит новый.
   - Значит, я – ошибка?! – Кристина вскочила из-за стола настолько быстро, что даже стул упал. – Не пообещай я Александре прийти, то ни за что не переступила бы порог этой пещеры!
   - Крис, прекрати ломать комедию. Мы оба знаем, что ты никогда не была прилежной матерью. И сегодня ты заявилась сюда только для того, чтобы посмотреть с кем я собираюсь праздновать.
   Кристина уже летела к дивану.
   – Я не собираюсь сидеть  за одним столом с человеком, который считает меня проблемой. К тому же я опаздываю туда, где меня ждут с распростертыми объятиями.
   - Ждут твою хвалебную статью в журнале, - не удержался от иронического замечания Никита, за что заработал укоризненный взгляд отца, но не почувствовал себя виноватым.
   Его бывшая разъяренная жена схватила свою шикарную шубу и выбежала из квартиры, даже не потрудившись закрыть за собой дверь. Никите пришлось встать, чтобы захлопнуть ее.
   В прихожей он встретил Сашеньку, расстроено смотревшую на лестничную площадку.
   - Детка, иди в комнату. Замерзнешь.
   Он присел возле дочери и поцеловал ее в аккуратный носик.
   - Папочка, почему все ушли? Я что-то не так сделала?
   У него защемило сердце от этих слов. Неужели Сашенька считает себя виновной во всем происходящем между родителями, в том числе и в разводе?
   - Нет! – воскликнул он, обнял дочь и уже тише добавил. – Конечно, нет. Ты все сделала замечательно. Просто мама торопилась на встречу. Ты же знаешь…
   - Я знаю, у мамы много работы. И я уже взрослая и должна это понимать. А Анна, то есть madame Anne, почему она ушла?
   - Она только позвонит подруге и вернется.
   - А если не вернется?
   Что если она в это самое мгновение вызывает такси, чтобы отправиться к подруге? Ведь он втянул Аню в эту неожиданную помолвку, и даже не потрудился объясниться.
   - Я ее сейчас приведу.
   Никита поднялся и, поцеловав дочь, отправился к соседке.
 
 
   Аня сидела на диване и смотрела на подмигивающие елочные огни. Она уже позвонила подруге и сообщила, что не приедет. А ведь собиралась поступить совсем наоборот.
   Аня хотела встретить Новый год вместе с этой замечательной семьей, но не желала объясняться по поводу заявления Никиты. Она надеялась, что за время ее отсутствия он уже успел сообщить всем, что это лишь шутка – маленький Новогодний розыгрыш, но в то же самое время мечтала о том, чтобы все сказанное Никитой оказалось правдой.
   Окончательно запутавшись в своих желаниях, молодая женщина вертела в руках телефон и ждала, чего-то.
   - Ты позвонила подруге? Ань, ничего, что я вошел? Дверь открыта.
   В тишине мужской голос прозвучал особенно выразительно и необычно интимно. Странно, но днем, когда они вместе украшали елку, она не ощущала этого волнующего чувства уединения с красивым, более того, желанным мужчиной. Даже под ложечкой заныло от волнения. Или предвкушения?
   - Да, – одним словом ответила Аня на все его вопросы. - Почему ты женился на Кристине? - Она хотела спросить совсем о другом, но с нетерпением ждала ответа именно на этот вопрос. Никита молча присел рядом с ней на диван и уставился на огоньки, которые гипнотизировали ее несколько мгновений назад. – Понимаю, это не мое дело, и так понятно, что она очень красивая женщина, но все же.
  
 
   Он думал об этом. Много раз анализировал ситуацию со всех сторон, но уже после свадьбы. Да, Крис безусловно была самой красивой девушкой на его курсе и он сразу же обратил на нее внимание, как и все остальные ребята. Неожиданным оказалось то, что Кристина первой подошла к нему и предложила встретиться – у себя дома, чтобы в спокойной обстановке подготовиться к семинару. Как ему все завидовали! Он сам не помнил себя от счастья - летел к прекрасной девушке, как на крыльях.
   Никита не ожидал попасть во дворец. Иначе этот дом нельзя охарактеризовать. Комната Кристины оказалась больше, чем вся квартира его родителей. Именно тогда он впервые почувствовал себя милостиво принятым, достойным общения с одной из самых богатых невест города. Никита старался соответствовать этому статусу, но юный возраст не позволил ему понять – в последующем ему всегда придется доказывать, что он достоин Кристины и той жизни, которую она привыкла вести.
  Потом начался настоящий карнавал, состоящий из приемов, вечеринок, клубов для избранных, где Кристина всем демонстрировала свое завоевание, а Никита лишь ошалело осматривался, попав в непривычную для себя обстановку. В то время он был абсолютно уверен, что влюблен и что ему крупно повезло в жизни. Очаровательная, интеллигентная, умная, в общем, сногсшибательная блондинка совершенно заморочила ему голову.
   Когда после очередной вечеринки он неожиданно для себя проснулся в ее постели, и она, скромно опустив глаза, пробормотала что-то вроде «Ты должен поступить, как джентльмен», Никита, не сомневаясь ни минуты, сделал ей предложение.
   Лишь спустя полгода, когда Кристина продолжала вести привычную для нее жизнь, а он вечерами оставался дома в купленной родителями жены квартире и учился, как проклятый, потому что не собрался сидеть на шее у директора крупного завода, Никита понял, что жену он выбрал неудачно.
   В ответ на его недовольство поведением жены, Кристина лишь хохотала и в очередной раз затаскивала его в постель. По числу постельных игр он мог сказать, сколько раз они выясняли отношения, потому что в остальные дни занятия любовью его жену не особенно интересовали.
   Через два года после свадьбы Никита твердо решил развестись. Он уже понял, что совершенно не любит ту женщину, с которой делит постель, но не жизнь. У каждого их них к тому времени сложилась своя жизнь, но Никиту такое положение вещей, в отличие от Крис, не устраивало.
   Он пригласил жену в ресторан на гонорар, полученный за удачный цикл статей, и сообщил ей о своем решении. Кристина лишь мило улыбнулась в ответ, и Никита даже позавидовал ее умению держать себя в руках. Затем она заказала десерт и сообщила, что давно заметила его прохладное отношение, но не может дать ему развод, поскольку ждет от него ребенка.
   Никите пришлось смириться. Все последующие годы он жил дочерью и работой. Постоянные командировки, интервью в удобное для героев статей время оставляли очень мало времени для общения с Сашенькой, но он старался видеть ее как можно чаще.
   Кристина выдержала дома лишь месяц после родов, сообщив мужу, что и так потратила на дочь слишком много времени и красоты. В ответ на ее ультиматум нанять няньку, смирившийся Никита предложил жене переехать в его родной город, где за Сашенькой могла приглядывать ее родная бабушка.
   С тех пор вот уже восемь лет они жили здесь - сначала в одной квартире, затем отдельно. В один прекрасный день Никита решил, что с него довольно такой жизни и женщины, которая не знает, что означает быть женой, и подал на развод. Он решил получить опеку над Сашенькой и воспитывать ее сам. Никита даже работу сменил, чтобы меньше разъезжать по стране.
   Вначале Кристина, казалось, была согласна с таким решением. Своенравную женщину почти устраивало ее практически свободное положение, оставалось только узаконить его. Поклонников ей вполне хватало, но Никита уже давно перестал ее ревновать.
   Во время  развода Крис неожиданно передумала и отказалась отдавать ему полную опеку. Более того, она угрожала мужу, что совсем запретит ему видеться с дочерью, если заметит его с другой женщиной. Вернее, если с другой женщиной его заметит специально нанятый детектив. Никита же не хотел опускаться до слежки за женой в первую очередь ради спокойствия Сашеньки. Так сам он оказался обделенным обыкновенными мужскими радостями.
   Сидя возле Ани и размышляя о своей жизни, он до сих пор удивлялся, как впутался во все это? Он не знал ответа на этот вопрос. Разве мог он объяснить все это милой женщине, которая смотрела на него своими огромными глазами и ждала ответа? Поэтому он сказал главное:
   - Дураком был, вот почему.
avatar
Софія Чайка

Сообщения : 1089
Дата регистрации : 10.04.2014
Возраст : 50
Откуда : Івано-Франківськ

На початок Донизу

Re: Одного разу, тридцять першого грудня...

Створювати по Софія Чайка на тему Сб Січ 24, 2015 4:40 pm

Часть 3. Заключительная:

- Тебе просто не повезло, – Аня положила свою маленькую ладошку на его, сложенные вместе, сильные, красивые кисти рук. – Точно так же, как и мне. Зато у тебя есть очаровательная дочь, ради которой стоило пройти через все испытания.
   Ей было больно и грустно видеть друга таким подавленным, и Аня совсем по-женски прижалась телом к его плечу. Конечно, при этом она испытывала не только дружеские чувства, но сейчас Никита, по ее мнению, скорее нуждался в участии, чем в других проявлениях любви.
   Никита напрягся на мгновение, будто собирался что-то сделать, но так и не решился. Вместо этого он согласно кивнул.
   - Да, Сашенька – моя радость, – повернув голову, он коснулся теплыми губами ее лба, напомнив о другом мимолетном поцелуе. – И моя драгоценная дочь очень беспокоится, что чем-то обидела тебя, и поэтому ты ушла.
   - Обидела? Этот милый ребенок не способен никого обидеть! Я сейчас же иду к ней. – Аня поднялась с дивана и неуверенно спросила: - Возможно, мне стоит переодеться во что-то более праздничное?
   Никита посмотрел на нее, и кожа Ани под одеждой тотчас загорелась, словно от прикосновения. Этот мужчина умел выражать свои мысли одним лишь взглядом – в это мгновение восхищенным. Хотя Аня никогда не считала себя особенно красивой, она обрадовалась такой реакции именно этого мужчины.
   Будь она смелее, то призналась бы самой себе, что Никита хочет ее, но сдерживается.
   Если бы ей хватило дерзости, она сама предложила бы ему себя. Как когда-то давно. Но тогда он не решился, а она не настояла.
   Возможно теперь, когда они оба давно не юные школьники, и уже свободны…
   - Ты потрясающе выглядишь в любой одежде. К тому же, если ты начнешь переодеваться, боюсь, мы не успеем выпить с моими родными за старый год.
   - Да, конечно. Нужно торопиться.
   Перед Аней маячила его широкоплечая фигура, пока он шел впереди нее к входной двери. Она так увлеклась наблюдением за его мягкими, но уверенными движениями, что потеряла контроль над собственными мыслями, и все-таки спросила:
   - Почему ты это сделал?
   Никита успел открыть дверь и остановился в проеме, обернувшись к Ане лицом.
   - Что ты имеешь в виду? Почему назвал тебя своей невестой?
  - Нет. То есть мне это тоже интересно, но по поводу помолвки у меня есть некоторые предположения. – Аня толком не видела его лица, поскольку лампочка из коридора освещала Никиту со спины, и поэтому не могла разобрать, как он реагирует на ее слова, но все же решила не отступать. – Почему ты меня поцеловал? Совсем не обязательно делать это перед всеми.
   Никита помолчал, а затем тихо спросил:
   - Тебе не понравилось?
   - Нет! Да! Вернее, я не успела разобрать…
   Что она говорит?! Не успев моргнуть, и уж тем более разобраться в собственных словах и чувствах, Аня оказалась в мужских объятиях. Никита положил руку на ее затылок и притянул к себе так близко, что ей пришлось подняться на носочки, а ее губы оказались рядом с его ртом. Горячее дыхание опалило ее.
   - Тогда обязательно нужно повторить.
   Этот поцелуй совсем не походил на предыдущий. Никита захватил ее губы в плен, а свободной рукой прижал дрожащее тело к себе. У Ани перед глазами расцвела радуга, то ли от лампочки, то ли от возбуждения, но она тут же опустила веки.
   Это было восхитительно, то, что он с ней делал. Ее целовал не добрый друг Никита, а страстный и сильный мужчина. И чем дольше длилось это слияние губ, языков и дыхания, тем меньше оно напоминало ласку. Его губы и тело становились все жарче и тверже, и из Аниной головы постепенно улетучились все мысли. Она могла лишь чувствовать и желать большего.
   Она зарылась пальцами в темные волосы, лихорадочно отвечая на поцелуи и едва замечая, что руки Никиты оказались на ее бедрах, прижимая Аню к своему телу, вдавливая ее в себя, заставляя расставить шире ноги, чтобы она почувствовала, как он хочет ее.
 
   Стоило ему коснуться женских губ, и Никита потерял голову, абсолютно забыв, где находится.
   Он не собирался пугать Аню и думал ограничиться нежным поцелуем, но женщина оказалась такой мягкой, нежной, податливой в его руках, что самоконтроль Никиты дал трещину. Его тело напряглось от сдерживаемого неимоверными усилиями желания.
   С первой минуты, когда Никита увидел ее после долгой разлуки, он понял, что эта женщина для него слишком большое искушение. И всегда им была. Единолично решив сделать Аню своей женой, он умудрился превратить ее новую жизнь после развода в хаос. Хотя она, кажется, не верит в серьезность его намерений, Никита не собирался менять своего решения, особенно теперь, когда узнал, насколько хорошо они подходят друг другу, как быстро вспыхивает между ними страсть.
   Он догадывался об этом одиннадцать лет назад и лишь его благородная, но глупая попытка дать им возможность повзрослеть и увидеть мир, удержала Никиту от решительного шага и одновременно отдалила их друг от друга. Больше он не собирался давать фортуне ни одного шанса увильнуть.
  - Кхе-кхе, прошу меня извинить, но не знаете ли вы, где живет… Анна?
 
   Недоуменный возглас мужчины гулким эхом разнесся по коридору. Аня, еще мгновение назад мягкая и уступчивая в его руках, тут же напряглась, видимо, узнав говорившего. Она бросила на Никиту растерянный взгляд, а затем уткнулась лицом ему в грудь.
   Тот уже догадался, кто стоит у него за спиной. Он приготовился игнорировать незваного гостя, и даже закрыть перед ним дверь Аниной квартиры, но женщина позволила себе только несколько секунд слабости, а затем отстранилась от Никиты, и он нехотя отступил.
   - Что ты здесь делаешь, Виктор?
   - Что ТЫ здесь делаешь, Анна?
   Мужчина нервно расстегнул верхние пуговицы своего длинного черного пальто и вытащил из внутреннего кармана пачку сигарет.
   Никита засунул руки в карманы, всем своим видом демонстрируя, что не собирается уходить, одновременно внимательно разглядывая Виктора. «Красив» - неохотно отметил он про себя, но красотой ненатуральной, скорее журнальной. Модно подстриженные, уложенные гелем темные волосы, маникюр на изнеженных руках, золотой перстень на пол пальца, модельная обувь, тонкие усики над верхней губой, дерганые движения – все это абсолютно не ассоциировалось у Никиты с обликом настоящего мужчины. Еще меньше ему понравился тон, с которым муж позволял себе разговаривать с бывшей женой.
   Он пытался понять, как относится к появлению Виктора сама Аня, но она отреагировала весьма сдержанно. И даже ее голос звучал обманчиво спокойно.
   - Как что? Разве ты не меня искал? Кто дал тебе мой адрес?
  - Нашлись добрые люди. Не все одобрили твое решение оставить… - Виктор бросил недобрый взгляд в сторону Никиты, но тот не тронулся с места. – Но сейчас разговор не обо мне.
   - Неужели? Ты всегда говоришь и думаешь только о себе.
   - Аня, я не собираюсь обсуждать наши личные проблемы при посторонних. – Виктор помял в руках «Nat Sherman Classics» - Никита не удивился бы, если бы это был «Treasurer» -  и засунул ее назад в пачку. Он явно нервничал, но это были только его проблемы. Никита не собирался покидать дорогую ему женщину наедине с этим прохвостом. Аня тем временем пыталась демонстрировать безразличие ко всему происходящему.
   - Я вообще не собираюсь ничего с тобой обсуждать. Мы уже все сказали друг другу. Кстати, Никита – не посторонний.
   Лицо Виктора тут же покрылось красными пятнами:
   - Посмотри на себя в зеркало, Анна. Глаза горят, губы распухли, щеки алеют, как у потаскухи! Дружка – альфонса завела?! Куда же подевались твои ханжеские замашки?
 
 
   Аня тут же растеряла все свое напускное спокойствие и красноречие, и не нашлась с ответом после обидных слов Виктора. Ей было неприятно как само его появление здесь да еще в такую минуту, так и то, что Никита увидел, с каким ничтожеством она жила.
   Она уже подумывала о том, чтобы, в самом деле, попросить Никиту оставить их с Виктором наедине, чтобы тот не слышал, как ее бывший муж незаслуженно оскорбляет ее. А может и заслуженно, ведь это она умудрилась связать свою жизнь с эгоистом. Но Никита вряд ли уйдет. Такова его натура.
   Размышляя, Аня пропустила тот момент, когда Никита двинулся с места, а ее бывший муж оказался прижатым более массивным соперником к свежее выбеленной стене коридора. Виктор в ответ взвизгнул как-то совсем не по-бабьи и попробовал вывернуться из-под руки Никиты, но тот не шелохнулся. Его тихий голос гулко отозвался между широкими лестничными пролетами.
   - Лично меня можешь называть, как тебе будет угодно. Хотя, по моему мнению, ты, пижон, больше подходишь на роль альфонса. Аню же трогать не смей – ни словом, ни делом. Теперь она - не твоя забота. Я понятно объясняю?
   - Убери руки, как тебя там? Ты мне пальто испортил!
   - Я тебе жизнь испорчу, если ты не уберешься отсюда и не оставишь эту женщину в покое. Хотя, нет. Я придумал для тебя кое-что похуже. Давай, личико тебе подправлю. Думаю, горбинка на носу тебе не помешает.
   Аня видела, как расширились от страха глаза Виктора. Оказывается, ее бывший муж умеет сражаться только с женщинами, против мужчин он воевать не в силах. Ей ужасно хотелось, чтобы Никита слегка сбил с Виктора спесь – не важно какими методами, но ее обычный здравый смысл как всегда одержал верх, и она тронула дорогого ей человека за плечо.
   - Никита, оставь его. Пусть уходит. Давай не будем затевать драку в праздник.
   - Твоя просьба для меня закон, – Никита слегка приподнял Виктора над ступеньками и слегка подтолкнул его вниз. – Проваливай, пижон. С Новым годом!
   Виктор почти упал на ступеньки спиной, но чудом удержался на ногах, в очередной раз ударившись о белую стену.
   - Чувствуешь себя победителем, да? Думаешь, поймал жар-птицу?  - муж захихикал, и Аня удивилась, что не замечала прежде, какой у него неприятный голос, и еще более противный смех. – Да она только и умеет, что целоваться! А в остальном - бревно бревном! Анька холодная, как лягушка, и даже не надейся, что эта лягушка когда-нибудь превратиться в царевну!
   Никита сделал шаг по направлению к ее мужу, но Аня вцепилась в его руку и удержала рядом с собой. Виктор мчался к выходу, гогоча и выкрикивая на весь подъезд:
   - Ничего тебе не светит, попомни мое слово! Она - холодная лягушка!
  
 
   Он хотел убить подлеца, но сейчас у него была другая забота. Аня обняла его, уткнулась в грудь и в перерывах между всхлипами запричитала:
   - Он врет! Врет! Я не лягушка! И не бревно! - Никита прижал к себе ее дрожащее тело и тихо выругался. – Ты мне веришь?
   - Анечка, детка, успокойся.
   В таком состоянии он не мог привести ее к праздничному столу, и Никита направился к двери Ани.
   - Я не могу, не могу успокоиться. Ты мне веришь?
   - Верю.
   Никита втащил женщину в ее квартиру и захлопнул за собой дверь. Все остальные могли подождать, а вот Аня нет. Она срочно нуждалась в его помощи – в нем самом. Он взял ее заплаканное лицо в свои руки и нежно поцеловал.
   - Я - не лягушка!
   Она повторяла эти слова снова и снова, осыпая его горячими поцелуями торопливо и жадно, словно хотела что-то доказать. И его ненависть к Виктору возросла в тысячи раз. Как она выдержала с этим негодяем столько лет?
   - Анютка, дорогая моя девочка, я знаю, какая ты. Неужели забыла?
   Она перестала плакать и посмотрела ему в глаза своими огромными, влажными глазами.
   - Я все помню. Даже то, что ты не захотел меня.
   - Разве ты… тебе не было хорошо?
   - Мне – да. А тебе – нет. – Они стояли и смотрели друг на друга, словно заново переживая свой первый любовный опыт. Аня выглядела так же решительно, как и одиннадцать лет назад. – Я хотела тебя тогда. И хочу сейчас. А ты?
   Вместо ответа Никита поднял ее на руки и понес в комнату.
 
 
   Мужчина нес ее на руках!
   Не так.
   Желанный мужчина нес ее на руках, и это было счастье! А то, как он торопился, лишь добавляло остроты ощущениям Ани.
   Вначале Никита направился к дивану, но она шепнула «Скрипит!», и он тут же изменил направление. Выбор у него был небольшой, как, впрочем, и пространство для маневра, поэтому Аня оказалась на столе.
   Она никогда не занималась подобным на столе, и это было настолько возбуждающе, что Аня не сдержалась и хихикнула, чем вызвала недоуменный взгляд Никиты. Вместо того, чтобы объяснять ему причину своего веселья, она просто обняла его и поцеловала в шею, вдохнув терпкий мужской аромат.
   Он поцеловал ее в ответ, прошептав:
   - Мы все сделаем медленно.
   - Хорошо.
   Ее ответ прошелестел по тихой комнате и замер в еще одном поцелуе – более нежном, но не менее страстном.
   Никита развел в стороны ее ноги, ласково погладив колени, а она обняла его за талию и притянула к себе настолько близко, как сумела.
   Пока его губы путешествовали по ее лицу, нежно касаясь век, ее руки настойчиво изучали его натренированное, сильное тело.
   Когда ее любопытные ладошки пробрались ему под джемпер и коснулись мышц живота, он вздрогнул и резко выдохнул.
   Никита снял с нее Гольф и бросил его ей за спину, Аня неожиданно смутилась под его пристальным взглядом.
   Он приласкал ее грудь сквозь тонкое кружево, потеребил большими пальцами напрягшиеся соски, и по ее телу пробежала легкая дрожь.
   - Не замерзла?
   - Нет, - прошептала она и прижала руку чуть ниже пояса на его брюках, чем вызвала низкий мужской стон, а еще удивилась собственной смелости. Никита же уткнулся лицом между ее грудей и хрипло пробормотал:
   - Извини, девочка, но медленно не получится.
   Она не хотела медленно. Аня желала сразу и все, но о таком сумасшествии, которое произошло после этих слов, она даже не мечтала.
   За те несколько мгновений, пока Аня стаскивала с мужчины джемпер и расстегивала молнию на брюках, сама она оказалась совершенно нагой. Даже его восхищенный взгляд казался ей прикосновением - множеством нетерпеливых прикосновений, и она немного неловко, но решительно вытащила из его трусов сокровище. Осознание того, что в ее руках шевелится горячая, шелковистая, напряженная плоть, оказалось ее последней здравой мыслью.
    Никита слегка приподнял ее бедра и заполнил собой – одним движением до отказа,  а она слегка откинулась в его руках, обнимая ногами за талию и подставляя жадным губам свои груди. Он лакомился ими так же нетерпеливо, как ребенок любимым десертом, и теперь уже стонала она – громко и не сдерживаясь.
   В ответ Никита сделал резкий выпад, и Аня взорвалась в его руках, разлилась морем наслаждения. Она продолжала взлетать и падать на его штормовых волнах, когда Никита напрягся и неожиданно замер.
   - Я должен выйти?
   Его хриплый голос спрашивал и умолял одновременно. Разве она могла отказать ему и себе?
   - Нет.
   Неимоверная нежность затопила сердце Ани, когда она обняла тяжелое тело мужчины, без сил повалившегося на нее и прижавшего ее к крышке стола. Она смотрела на мерцающие огоньки елочной гирлянды и благодарила судьбу, которая привела ее в этот дом.
   - Я был немного груб и, наверное, должен извиниться, – его голос звучал лениво и гордо, и был весьма далек от сожаления, но Аня не хотела ловить его на несоответствии. Настроенная весьма миролюбиво - еще бы, после такого удовольствия - она готовилась признаться в том, о чем не говорила никому.
   - Если бы не ты, я так и не узнала бы, что женщина может испытать такое наслаждение.
   Он немного помолчал, а затем спросил:
   - Ты имеешь в виду раньше, десяток лет назад?
   - Да.
   - Все-таки следовало его ударить.
   - Возможно, но, скорее, за другие грехи. Он старался. Это я никак не могла… расслабиться.
   - Значит, плохо старался, - она рассмеялась, а он поднял голову, касаясь поцелуем ее истерзанных губ. - Но я так и не понял, зачем он приходил?
   - Я не хочу этого знать. Скорее всего, у него закончились деньги, а я в одинокий Новогодний вечер могла оказаться покладистой.
   -  В следующий раз он так легко не отделается. – Никита поднял голову и прислушался. - Кажется, кто-то за стеной разговаривает.
   Аня прислушалась к знакомому голосу.
   - Это президент нас с Новым годом поздравляет. Из-за меня ты не успел, как следует, проводить старый год.
   Новый жаркий поцелуй был ей ответом, но для полной ясности Никита решительно проговорил, поднимаясь:
   - Почему? Я его проводил просто замечательно, – он потянул ее за собой, помогая подняться. - А сейчас, если мы поторопимся, то успеем, как следует, встретить новый.
   Торопливо закрывая дверь собственной квартиры, Аня мысленно перебирала в голове все те предметы одежды, которые она и Никита успели надеть друг на друга за несколько минут. Кажется, ничего не забыли. Во всяком случае, Никита выглядел вполне прилично.
   Они влетели в комнату вместе с боем часов. Сергей Михайлович тут же протянул им два бокала с шампанским. Аня поймала на себе веселые взгляды родственников Никиты и поняла, что по ее внешнему виду не трудно догадаться, чем она только что занималась. Но эти взгляды были добрыми, как и поздравления, посыпавшиеся на их голову. Казалось этот праздник был только их с Никитой праздником. Хотя, возможно, именно так и было. Ведь сегодня состоялась их помолвка.
   Сашенька тихонько спросила у отца, правда ли это, на что тот ответил утвердительно. Девочка улыбнулась Ане. Женщина очень надеялась, что они подружатся с ней. Но все это будет потом.
   А сейчас Аня загадала желание. Которое вполне могло осуществиться. Всего через девять месяцев.
  
  
 
 
____________________________________________________________
 
1commis voyageur (франц.) — разъездной сбытовой посредник, который, перемещаясь по рынку, выполняет роль простого посредника или действует по поручению своего клиента (продавца).Коммивояжёр выступает посредником между продавцом товара и покупателем. Действует как правило, по поручению фирмы. Занимается сбытом товара за определённое вознаграждение, которое зависит от количества или суммы проданного товара, разъезжая по указанным адресам (в том числе и иногородним, иногда зарубежным).
2Bonjour, madame Anne. (франц.) - Добрый день, госпожа Анна.
3Bonjour, Alex. (франц.) - Добрый день, Александра.
4bonsoir (франц.) - добрый вечер.
5Merci (франц.) - спасибо.
6parler français (франц.) – говорить по-французски.
7Madame Anne etude moi parler français (франц.) – Госпожа Анна учит меня говорить по-французски.
 


Востаннє редаговано Софія Чайка (Сб Січ 24, 2015 5:54 pm); всього редаговано 1 раз
avatar
Софія Чайка

Сообщения : 1089
Дата регистрации : 10.04.2014
Возраст : 50
Откуда : Івано-Франківськ

На початок Донизу

Re: Одного разу, тридцять першого грудня...

Створювати по Софія Чайка на тему Сб Січ 24, 2015 5:10 pm

Однажды, 31 декабря, или Старый друг



  
Часть 1:

- Классные ножки!
   Боже, как ей надоели эти самоуверенные, наглые, ленивые мужики, которые разъезжают на автомобилях и прицениваются к женским ногам. В то время как она, Наташа Бучинская, из последних сил тащит к троллейбусной остановке две сумки продуктов из супермаркета.
   Конечно, она могла бы добраться домой на такси, но тогда ей не хватило бы денег на чудесную новогоднюю свечу в виде тигра.
   Нет уж, она как-нибудь дотащит эти тяжеленные сумки до остановки, но зато будет встречать Новый год в романтической обстановке – в длинном шелковом с тигриным узором платье, мерцающем в отблесках оригинальной свечи. А еще ее стол будет ломиться от деликатесов, если она, конечно, донесет их до троллейбуса.
   Хоть бы Саша приехал.
   - Девушка, разве вам не говорили, что носить такие большие сумки – вредно для позвоночника? Садитесь в машину, я вас подвезу.
   Почему этому нахальному мужчине до сих пор не надоело ползти за ней на первой передаче? Конечно, такие денег не считают. Хотя, голос у него приятный, бархатистый.
   Наташа давно перестала обращать внимание на заигрывающих с ней мужчин. К тому же, она торопилась домой. Там ее ждала десятилетняя дочь. Она и так потратила на покупки больше времени, чем собиралась. Очереди к кассам тридцать первого декабря казались нескончаемыми, а запастись продуктами заранее Наташа не успела. Главный бухгалтер фирмы, где она трудилась, загрузил всех работой по горло. Сидеть в офисе последние дни уходящего года приходилось до ночи.
   Ничего, она все успеет сделать сегодня. Да и Верунька ей поможет салаты нарезать. Вчера к ее возвращению домой дочь успела нарядить елку и разрисовала окна квартиры зубной пастой. Получилось очень красиво.
   Понимая, что Верочка очень талантлива, Наташа уже не раз задумывалась о художественном образовании для ребенка, но плата для хорошего педагога оказалась ей не по карману. Денег вечно не хватало. Все те копейки, которые присылал для девочки ее отец, Наташа относила в банк, откладывая на будущую учебу. Наверное, ей всё-таки придется взять дополнительную надомную работу, чтобы иметь возможность платить учителю рисования.
   - Наташка, кончай выпендриваться и садись в машину. У меня уже стекла снегом залепило. Я тебя почти не вижу.
   Как? Этот мужчина все еще здесь? Упрямый…
   Стоп. Кажется, он знает ее имя.
   Уже третий день в городе хозяйничала метель. Улицы выглядели чистыми и девственно белыми. Только у дороги снег слегка посерел от выхлопных газов.
   Наташа остановилась, поставила сумки на землю и посмотрела в опущенное окошко такси. Молодой мужчина в очках со светлыми, коротко подстриженными волосами показался ей смутно знакомым.
   - Сколько можно кричать? Я вас знаю?
   Наташа сняла варежки и пошевелила онемевшими от мороза и сумок пальцами.
   Медленная улыбка изогнула уголки выразительных мужских губ.
   - Неужели я так изменился, Ната? Тебя, к примеру, не узнать просто невозможно. Ты все такая же, как десять лет назад – красивая и гордая.
   Гордая?! Она уже давно забыла, что означает это слово. Ей помогли забыть.
   Но это вряд ли интересно мужчине, который знал ее десять лет назад.
   Сколько ей тогда было? Семнадцать. Школьница!
   - Данька?! – Наташа почти чувствовала, как ее глаза округляются от удивления. Наверное, мышцы лица на морозе совсем задубели.
   Ей улыбался Даниил Таран - бывший одноклассник и друг. Как она умудрилась его не узнать?
   - Ну, наконец-то, - Даня вышел из автомобиля и протянул руки к хозяйственным сумкам. Водитель уже открывал багажник. – Быстренько забирайся в автомобиль, а то скоро превратишься в сосульку. Сейчас пристрою твою поклажу.
   Наташа уселась на мягком сидении «Мерседеса» за креслом водителя и быстро оглядела себя в зеркале заднего вида. Красный нос и выбившаяся из-под вязаной шапочки прядь каштановых волос не придавали лицу изысканности, но если сейчас она решится снять шапку, то неуправляемая копна тяжелых волос сделает ее похожей на ведьму. Смирившись, Наташа оставила все как есть. Что же, ее женскому тщеславию придется потерпеть до лучших времен.
   Мужчины не заставили себя долго ждать и непринужденно устроились в салоне. Даниил снял очки и, протирая их большим носовым платком, вопросительно уставился на Наташу.
   - Что? – она немного растерялась под пристальным взглядом серых глаз.
   Наверное, Даня заметил морщинки, недавно появившиеся в уголках ее глаз, или еще что-то, неумолимо выдающее ее возраст.
   - Адрес, – мужчина спрятал платок, надел очки и накрыл ее холодные пальцы широкой ладонью. – Водителю нужно знать, куда ехать. Хотя, есть еще один вариант. Мы могли бы приземлиться в каком-нибудь кафе, погреться и поговорить о старых знакомых.
   Приятное тепло от его ладони согрело, волнами растекаясь по ее замерзшему телу и немного будоража. Наташе вдруг захотелось вспомнить юность и поехать с другом в кафе. Но…
   - Извини, я не могу. Нужно ехать домой. Меня ждут.
   Она сдержанно сообщила свой адрес водителю. Наташу почему-то задело, что Даня не поинтересовался, кто же ожидает ее возвращения, но тут же мысленно обозвала себя глупой мечтательницей. Даниил Таран превратился в серьезного, представительного мужчину, и его, должно быть, совсем не интересует ее теперешняя скучная жизнь.
   Хотя, почему нет?
   Когда-то они провели много времени рядышком за учебниками. Еще в начальных классах учительница усадила их за одну парту. Так они и просидели до старшей школы. Вместе делали уроки. Вместе возвращались домой, потому что жили в соседних домах. Только в выпускном классе Ната оказалась за одной партой с Сашей Липой.
   За окнами автомобиля мелькали украшенные гирляндами и шарами витрины магазинов. Все вокруг напоминало о наступающем празднике. Многочисленные прохожие натыкались друг на друга, не видя идущих навстречу людей из-за усилившегося снегопада. Они торопились сделать необходимые покупки, чтобы успеть к праздничному столу, где соберутся близкие им люди.
   Только бы Сашка приехал.
   Чтобы не думать о грустном, Наташа отвернулась от окна и стала украдкой рассматривать сидящего рядом мужчину. Дорогой костюм, шелковый галстук, швейцарские часы на широком запястье и приятный запах французского одеколона. А еще - невидимая аура успеха вокруг его крупной, хорошо сложенной фигуры.
   Видимо, Даниил неплохо устроился в этой жизни, и она была очень рада за него. Он, как никто другой, заслуживал счастья. Для нее Даня всегда будет лучшим из ее знакомых, но она слишком поздно это поняла.
   - И как впечатление?
   - Ты о чем?
   - О себе. Или ты думала о чем-то другом?
   - Да так, ни о чем, – она неожиданно смутилась. Никогда раньше Наташа не смущалась в присутствии долговязого подростка Данечки, который так много времени проводил рядом с ней, что его можно было спутать с ее тенью. – Ты  замечательно выглядишь. Повзрослел.
   - Спасибо, - хмыкнул Даниил и подмигнул ей. – А ты стала еще красивее.
   - Врешь ты все, - Наташа в ответ улыбнулась и почувствовала, что краснеет. Ей давно не говорили комплиментов. – Но мне все равно приятно. Дань, а ты что здесь делаешь? Никогда не думала, что встречу тебя так далеко от нашего города.
   - Я приехал по делам. Пришлось решать неожиданно возникшие кадровые и финансовые проблемы в здешнем филиале. Мой главный офис находится в столице. Думал, что успею вернуться домой к полуночи, но задержался. Погода оказалась нелетной. Вот я и решил, что встречать Новый год в гостинице удобнее, чем в поезде.
   Даниил положил левую руку на спинку кресла позади Наташи и потер двумя пальцами мочку своего правого уха – старая привычка, которую она так хорошо помнила. Значит, и он чувствует себя не так уж уверенно в ее присутствии.
   - Не знал, что ты здесь живешь.
   - Уже давно, – хотя мужская рука и не касалась ее шеи, кожу начало покалывать, словно иголочками. Давно забытое ощущение. – Сашу когда-то пригласили в местный баскетбольный клуб, и родители купили для меня квартиру, чтобы мы не маялись по общежитиям. С тех пор я и стала местной жительницей.
   Наташа заметила, как нахмурился Даня, когда она упомянула о Липе.
   Ей хотелось сделать то же. Нет, ей хотелось громко выругаться, потому что этот оболтус – баскетболист до сих пор не соизволил сообщить ей, приедет ли он на праздники.
   В кармане ее куртки затрезвонил мобильный телефон. Сашка. Словно почувствовал, негодяй, что она сейчас разговаривает с другим мужчиной.
   Интересным мужчиной.
   Наташа извинилась и, прижав телефон к уху, нетерпеливо спросила:
   - Тебя ждать?
   Даниил, видимо, понял, с кем она разговаривает, потому что неохотно убрал руку со спинки кресла, взглянул на часы и уставился в окно, демонстрируя отсутствие интереса к разговору.
   Ната могла и не слушать противоречивые объяснения Александра, почему он сегодня не приедет к ней и своей дочери. За десять лет она выучила их наизусть, но наивно продолжала надеяться, что однажды  он бросит все и навсегда приедет к ней из города, где базируется клуб, за который он теперь играет.
 
   Ему до сих пор не верилось, что в маленьком городке, в который Даниил с таким нежеланием ехал, он встретил Наташку. Ведь только непредвиденные обстоятельства и внезапно заболевший заместитель вынудили его добираться сюда перед праздником.
   Если бы не отменили рейс на его самолет, и он, отчаявшись попасть в канун Нового года домой, не взял такси, то так и не встретил бы эту девушку – женщину, мысли о которой, казалось, никогда не покидали его.
   Он узнал ее сразу, в тот миг, когда Наташа выходила из магазина, по особенному повороту головы и милой привычке поправлять вечно спадающую на лоб челку. Она выделялась из толпы, благодаря присущей только ей манере грациозно двигаться независимо от того, была ли в ее руке вечерняя сумочка или огромная хозяйственная сумка. 
   Даниил радовался, снова встретив ее. Очень. И это чувство заставляло мужское сердце учащенно биться, заронив в нем надежду.
   Даже Сашкин звонок не испортил ему настроения.
   Даня давно смирился с тем, что Наташа выбрала не его, но смазливый баскетболист лишил Даниила  возможности просто любоваться Наташей издали, увезя молоденькую девушку из родного города. По всей вероятности, легкомысленный спортсмен с тех пор мало изменился. Если судить по нескольким фразам, произнесенным Натой, Сашка опять ее чем-то расстроил.
   Дане было невыносимо видеть вдруг потухший женский взгляд. Ему нестерпимо захотелось если не обнять ее, то хотя бы пожать нежные пальчики в знак поддержки. Он не сделал даже этого. Даниил просто посмотрел в милое лицо Наташи и улыбнулся. А она улыбнулась ему в ответ. Пусть это была вымученная, но все же улыбка.
 
 
   Наташа очень расстроилась, хотя и ожидала от Саши подобной безответственности. Конечно, за много лет она должна была уже привыкнуть к этому, но ей все равно было обидно. И не столько за себя, сколько за Веруньку.
   Мало того, что непутевый отец не приехал на День рождения дочери, пообещав исправиться на Новый год. И вот теперь - очередные отговорки. Как она сообщит их девочке?
   Им опять предстояло встречать Новый год вдвоем. А она, дура, истратила столько денег на нарядное платье!
   Конечно, они с Верой могли бы  поехать на праздники к Наташиным родителям. Но тогда ей пришлось бы брать отпуск за свой счет, а у нее каждая копейка на счету. Да и слушать очередную мамину лекцию о том, что Наташа потратила свою молодость на легкомысленного мужчину, ей совсем не хотелось. Она сама поняла это уже много лет назад.
   Ната еще раз посмотрела в доброжелательные серые глаза сидящего рядом друга и решилась.
   - Дань, зачем тебе гостиница? Давай встречать Новый год вместе у меня дома. Вкусную еду гарантирую.
   Господи, зачем она это предложила?
   Неужели дело было только в отчаянии и одиночестве?
   И почему Даня молчит?
   Не хочет обидеть ее отказом?
   Наташа уже собиралась отменить свое спонтанное приглашение, когда Даниил негромко спросил:
   - Ты уверена, что это будет удобно? Александр…
   - Саши не будет. Только я, ты и Верунька – моя дочь. – Наташа неуверенно смотрела ему в лицо, мысленно умоляя его согласиться. Она очень не хотела в очередной раз отмечать начало Нового года без мужчины в доме. – Дань, ну какие тут могут быть неудобства? Ведь мы с тобой старые друзья, не так ли?
   Конечно, они не виделись много лет. Но столько же лет перед разлукой дружили.
   Наташа нетерпеливо ожидала его ответа, по давней привычке покусывая нижнюю губу, когда заметила, как Даниил перевел задумчивый взгляд с ее глаз на губы. Ее неожиданно посетила одна волнующая и интригующая мысль.
   Даня никогда раньше не смотрел ТАК на нее.
   И она никогда раньше не чувствовала себя ТАК под его взглядом.
   Наташа запаниковала. Может, не стоило звать его к себе домой?!
   Нет, конечно, стоило! Ведь это же Данька – ее друг, правильный, воспитанный, умный мальчик, который превратился в привлекательного мужчину.
   - Я согласен.
   Неужели она так сильно обрадовалась? Как иначе объяснить тот факт, что ее сердце колотится, словно она не в автомобиле едет, а сдает стометровку.
   - Вот и молодец, что согласился. Познакомлю тебя со своей Верунькой. У меня замечательная дочь… - затараторила Наташа, не замечая, как быстро и нервно говорит, и замолчала только тогда, когда мужская рука сжала ее дрожащие пальцы.
   - Ничуть в этом не сомневаюсь. И, пожалуйста, не волнуйся ты так. Наташ, это всего лишь я, твой друг - Даня.
 
 
   Оставшуюся дорогу он развлекал Наташу веселыми историями об одноклассниках, которых она не видела много лет, потому что сразу после окончания школы покинула родной дом. Но когда Даниил расплатился с таксистом и, подхватив хозяйственные сумки, свой кожаный портфель и дубленку, стал подниматься по ступенькам старой пятиэтажки, какое-то странное ощущение нереальности происходящего сдавило мужскую грудь.
   Господи, он собирается встречать Новый год с Наткой Бучинской – самой очаровательной и привлекательной девчонкой в их классе!
   Даня так мечтал когда-то об этом!
   Ха! Он желает этого теперь ничуть не меньше.
   Бесспорно, Наташа давно уже не была той беззаботной, красивой девочкой, которую он знал в детстве, и в которую Даня безнадежно влюбился.
   Она настолько ему нравилась, что все его последующие увлечения выглядели пресными и неинтересными по сравнению с ней. Им всем чего-то не хватало.
   И теперь он понял, чего именно – ни одна из них не была Натой.
   Милая девочка тем временем превратилась в очень волнующую, интригующую женщину, но, по-прежнему ему не принадлежала.
   Даня не мог понять мужчину, который в отличие от него имел на Наташу права, но не бросил все дела, чтобы быть рядом с ней в такой важный день года.
   Сашка.
   Он ненавидел и презирал этого парня раньше. Видимо, это чувство поселилось в нем навсегда. Высокий, темноволосый, улыбчивый, абсолютно уверенный в собственной неотразимости парень однажды появился в их классе, и… Наташа потеряла голову. Трезвомыслящая, спокойная девушка бросилась в объятия самоуверенного баскетболиста, стоило тому протянуть ей руку и подмигнуть.
   Даня так и не понял, почему это случилось, но он никогда не произнес ни одного плохого слова в Сашкин адрес, не рассказал девушке ни об одном из многочисленных похождений Липы.
   Натка, видимо, до сих пор не догадывается о том, что ее Сашенька во время поездок школьной баскетбольной команды на соревнования весело развлекался с местными болельщицами, которые приставали к ребятам после матчей, и для которых подобный образ жизни был совершенно естественным. Сам Даня знал об этом потому, что играл в этой же команде, хотя и не так успешно, и еле успевал отбиваться от откровенных предложений. В отличие от него, Сашка не отказывался, хотя ни одна из его временных подружек в подметки не годилась Наташе.
   Однажды Даниил не выдержал и прижал зарвавшегося красавчика к стенке, но тот не стал отбиваться, а только рассмеялся ему в лицо, сообщив при этом, что знает о причинах его поступка. Он заставил пожалеть Даню о своей несдержанности. Каждый раз, когда Таран появлялся рядом, Сашка демонстративно показывал всем, чьей девушкой является Наташа.
   Даня не стал ей ничего рассказывать. Не мог. Не хотел обижать и расстраивать. Это был только ее выбор. Он надеялся, что ради Наташи Сашка остепенится.
    Он не знал, произошло это или нет, но сегодня Липы здесь не будет. Сам же Даниил не собирался отказываться от такого заманчивого предложения.
   Судьба снова подарила ему встречу с единственной женщиной, которая интересовала Тарана по-настоящему. И он не собирался больше терять ее из виду, вопреки всем возможным препятствиям.
 
 
   Дверь им открыла красивая девочка, очень похожая на свою маму в таком же возрасте. Даня порадовался про себя этому обстоятельству.
   Она удивленно посмотрела на него знакомым оценивающим взглядом, склонив на бок головку с двумя аккуратными каштановыми косичками.
   Даниил улыбнулся ей, не смог сдержаться, и она ответила ему робкой улыбкой.
   Пока взрослые отряхивались от снега и снимали одежду, девочка внимательно разглядывала незнакомого мужчину, а потом спросила:
   - Вы кто? На Деда Мороза не очень похожи.
   - Ой! Извини, детка, - он поймал обеспокоенный взгляд Наташи, брошенный в его сторону. – Это – дядя Даниил. Мы когда-то учились в одном классе.
   - И у твоей мамы были такие же симпатичные косички. Как вас величать, милая барышня?
   - Верой величать. Приятно познакомиться, Даниил. И спасибо, что помогли маме донести сумки. Но не останавливайтесь на достигнутом и тащите их на кухню, –  девочка развернулась и пошла вперед, указывая направление.
   - У тебя замечательная дочь, - успел он прошептать на ухо растерявшейся Наташе и, сняв ботинки, поспешил вслед за девочкой.
 
   «У тебя замечательная дочь». Нате понравилось, как он это сказал.
   Искренно.
   Именно этого ощущения ей не хватало уже много лет. Хроническая ложь, как паутина, слишком давно опутала всю ее жизнь. И у творца этой паутины было конкретное имя.
   Саша лгал ей всегда. Но поняла она это, к сожалению, лишь после рождения дочери. Он делал это даже по пустякам, не опасаясь быть уличенным. Когда Липа все-таки попадался на этом, то с невинным видом обращал все в шутку, розыгрыш.
   А Наташа была слишком увлечена им, поэтому прощала, слишком привязана, чтобы оставить. Саша знал об этом и бессовестно пользовался ее слабостью.
   Вот и сегодня он придумал сто одну причину, якобы по которой он очень хочет, но не может провести этот вечер с ними. Но именно сегодня они с Верунькой и не будут только вдвоем слушать поздравление президента и бой курантов.
   Рядом будет Даниил, самый надежный человек - кроме родителей, которого она когда-либо встречала. Он был таким в юности, и, судя по всему, совсем не изменился.
   Наташа перед зеркалом расчесала деревянным гребнем свои непослушные шелковистые волосы, задумалась на минутку, не стоит ли их оставить струиться по плечам,  но потом решительно стянула резинкой на затылке. Она продемонстрирует их позже, когда наденет свое праздничное платье. Что-то она разволновалась.
   Ната остановилась на пороге кухни. Даниил устроился на маленькой табуретке и задумчиво наблюдал, как Вера деловито достает из сумок пакеты с едой и прячет их в шкафчиках и холодильнике. При этом девочка успевала рассказывать о погоде, о городе, о школе. И ни слова об отце.
   Наташа знала, что даже после того, как она расскажет дочери о том, что ее папа не приедет, девочка не станет закатывать истерику. Но очень расстроится.
   - Дань, ты, наверное, устал? Можешь освежиться в ванной комнате и отдохнуть в спальне или детской. – Наташа чувствовала себя слегка неуверенно и поэтому не смотрела ему в глаза, а следила за передвижениями дочери. – Мы с Верунькой за это время накроем на стол, салатики накрошим.
   Когда она, наконец-то, решилась взглянуть на друга, то заметила на его лице мерцающую, загадочную и добрую улыбку. Он встал, потянулся и, казалось, заполнил собой всю кухню. Нате стало трудно дышать.
   А мужчина неожиданно коснулся ее виска легким поцелуем и направился к двери, подмигнув смотрящей на них во все глаза девочке.
   - Отличное предложение. Разбудите меня, хозяюшки, когда нужно будет нарезать хлеб.
   Ната замерла на месте то ли от мимолетного поцелуя, то ли от произнесенной им фразы -  таких обычных слов, которые всегда говорил ее отец, когда они с мамой готовились к празднику. Как это было давно!
   Наташа вздохнула и принялась завязывать фартук.
   - Ну что. Пожалуй, начнем?
   - Мамочка, ты его случайно встретила или специально пригласила? – Ната ожидала подобного вопроса от своей сообразительной дочери.
   - Случайно встретила. А потом специально пригласила. Он хороший человек, Верунь.
   - Я так и подумала, ма. Это хорошо, что мы сегодня будем не одни. – Девочка взяла в руки две разделочные доски и положила их на стол. – Ведь папа опять не приедет, верно?
   - Верно, детка. Извини.
   - Ты не виновата, мамочка.
   Они принялись за работу, но Наташа чувствовала себя виноватой, что выбрала для своей дочери такого безответственного отца.
   Она очень хорошо помнила тот день, когда Саша дежурил в спортивном зале, и Наташа помогала ему собирать баскетбольные мячи после тренировки.
   А потом он сделал женщиной. Прямо на мате.
   Она очень испугалась и просила его подождать еще несколько месяцев, когда они окончат школу и, наконец-то, смогут пожениться. Но он оказался слишком настойчивым, а Наташа – слишком влюбленной, глупой и слабой, чтобы отказать ему.
   Сашка даже презерватив не соизволил натянуть, а она о нем просто не подумала. В тот момент она вообще ни о чем не думала. Ей было больно и стыдно.
   А на выпускных экзаменах Ната уже не сомневалась, что беременна.
   Как она хотела этого ребеночка! От аборта Наташа отказалась наотрез. Она ни минуты не жалела о том, что вместо того, чтобы познавать азы мастерства в Художественной академии, ей пришлось учиться быть матерью и женой.
   Почти женой.
   Липа сумел убедить ее в том, что не брачное свидетельство держит людей вместе. Они стали жить в гражданском браке.
   Очень скоро Сашу пригласили играть в другой город, но он клятвенно обещал приезжать домой как можно чаще.
   Вот тогда Наташа впервые решилась настоять на своем и поехала вслед за ним. Вначале Саша встретил ее сурово, мотивируя собственное недовольство тем, что беременным женщинам нужно держаться поближе к дому своей матери. Ему некогда с ней нянчиться. Когда же он узнал, что родители подарили Наташе квартиру, то сменил гнев на милость.
   Какой глупышкой она оказалась! После такой «радушной» встречи ей нужно было развернуться и уехать назад, в родной город.
   Но она осталась.
   Наташа убедила себя, что она нужна Саше. Он оказался совершенно неумелым в быту. Липа принес с собой в новую квартиру целую дорожную сумку нестиранных рубашек. А носки и футболки он просто выбрасывал после того, как они становились грязными. Если бы не Наташа, то он питался бы исключительно в ресторанах – когда были деньги, и консервами – когда они заканчивались.
   Денег молодой семье не хватало хронически, во всяком случае, тех, которые Липа приносил домой. Поэтому Ната устроилась работать нянечкой в детский сад и до родов успела окончить бухгалтерские курсы. Саша бывал дома очень редко. Тренировки, соревнования и снова тренировки – так он оправдывался каждый раз, когда переступал порог их уютной маленькой квартирки. Даже Верунька появилась на свет в его отсутствие. Хорошо, что Наташина мама взяла отпуск и приехала, чтобы помочь дочери.
   Она звала Нату домой, но та снова отказалась уезжать. Ее маленькой дочурке нужен был отец.
   Саша радовался рождению дочери, играл с ней, когда оказывался дома, но почти не помогал Наташе по хозяйству. Она работала бухгалтером и воспитывала дочь, и чем старше становилась, тем чаще заводила с Липой разговор о браке. Она не нуждалась в свадьбе. Ната думала о Верочке.
   Сашка в ответ только смеялся и тащил ее в кровать, чтобы «скромненько, но со вкусом» отметить свое очередное возвращение.
   Так они и прожили восемь лет. Но, однажды…
   - Мама, ты искрошила вареные яйца в порошок! – От тяжелых воспоминаний Наташу отвлек веселый голос дочери. – Ты о чем сейчас думала? У тебя такое странное выражение лица. Кажется, придется еще пару штук сварить.
 
   Даня вытер руки голубым махровым полотенцем с дельфинчиками. Ему понравилась маленькая ванная в морском стиле. Даже мыльница походила на перламутровую морскую раковину.
   Все в этой комнате радовало.
   Кроме третьей зубной щетки  и мужского бритвенного станка. 
  Черт!
   Он почти забыл, что в уютной квартире обитает другой мужчина, но до сих пор ничто не напоминало о его присутствии. Хотя, это еще ничего не означало.
   Даниил не стал останавливаться на этой неприятной мысли и направился в детскую.
   Эта комната удивила его. Конечно, здесь было много кукол и мягких игрушек, но еще больше книг. Бажов, Скотт, Дюма  и альбомы с репродукциями известных художников теснились на одной длинной полке. Здесь пригодилась бы этажерка или книжный шкаф. Что себе думает этот… этот отец.
   Эх, Даниилу бы в руки молоток, доски и гвозди. Он так любил в свободное время столярничать.
   Чтобы не думать о Сашке, мужчина посмотрел на окно.
   Подоконник радовал множеством цветущих растений, а стекла - необычными, но очень красивыми картинами.
  Неужели Верочкина работа?
  Даниил подошел к столу, где стояло несколько стеклянных ваз с причудливыми узорами и коробка с надписью «Витражные краски».
   Оказывается, девочка походила на мать не только внешне. В оригинальных детских работах явно проявлялся художественный дар.
    Здесь стояла удобная на вид тахта. Но Дане вдруг очень захотелось увидеть Наташину спальню. Он отправился туда.
   «Занимаешься самоистязанием, парень?» - саркастически нашептывал ему внутренний голос. Но, к сожалению или счастью, сердце слушается только собственных доводов.
   Уютная, удобная, с акварелями на стенах, эта комната была очень женской, несмотря на двуспальную кровать, застеленную ярким покрывалом, сшитым из разноцветных лоскутков.
   Именно на этой кровати проводил ночи Сашка.
   Но ведь на ней спала и Наташа. И именно это было главным. Интересно, она предпочитает левую или правую сторону?
   Даня улегся слева и почувствовал, что под подушкой что-то есть. Он вытащил на свет божий медвежонка, того самого, которого подарил Наточке Бучинской на ее десятилетие, только изрядно потрепанного от времени.
   Он угадал, это ее место. Даня повернулся на бок лицом к двери, прижал к себе медвежонка и тотчас уснул.
 
   Из зеркала на Наташу смотрела молодая женщина в длинном платье.
   Она была и знакомой и незнакомой одновременно.
   Глаза, слегка подведенные карандашом и оттененные покрытыми коричневой тушью ресницами, смотрели немного взволнованно. Длинные блестящие каштановые волосы волнами спадали на голые плечи и почти полностью скрывали смело открытую спину.
   Может, следовало набросить шаль?
   Ната провела руками по шелку и решила не прятать от Даниила свою все еще стройную фигуру.
   Вспомнив, что этот Новый год следует встречать в металлических украшениях, она достала из резной шкатулки длинные серебряные серьги и широкий браслет из такого же металла – подарок родителей на ее двадцатилетие.
   А вот Липа ничего и никогда ей не дарил. Только Веруньку. Но она не жаловалась – ни ему, ни родителям.
   Ну почему ее не любит Сашка? А, может, все же любит, но не достаточно сильно?
   Наверное, она на самом деле слишком рационально мыслит и поэтому  недостаточно активна в постели. Во всяком случае, Липа говорил ей об этом очень часто. А еще он утверждал, что если бы не его нетребовательность и снисходительность, то они не прожили бы вместе столько лет.
   Но разве так живут ВМЕСТЕ?
   Если ему не нравилась ее постель, зачем он вообще возвращался сюда, а не сидел на своей базе?
   Нет, в этот раз Сашка не испортит ей праздник.
   Ну вот, кажется, она неплохо выглядит. Только волнуется очень. А вдруг она не понравится Дане?
   Господи, о каких глупостях она беспокоится. Даня - просто ее друг.
   Раньше был просто другом. Но теперь между ними появилось что-то еще.
   Что-то неуловимое.
   Чему Наташа пока не придумала названия. Очень похожее на притяжение.
   - Какая ты красивая, мамочка! – Верунька прижалась к ее плечу и посмотрела на отражение в зеркале. – Королева!
   - Спасибо, детка!
   Она поцеловала дочь в макушку. Девочка тоже принарядилась и по примеру мамы распустила волосы, скрепив их заколками со стразами. Маленькая принцесса, да и только! Сашка – просто негодяй, раз не приехал к таким красавицам. Ему же хуже!
   - Верунь, буди гостя.
avatar
Софія Чайка

Сообщения : 1089
Дата регистрации : 10.04.2014
Возраст : 50
Откуда : Івано-Франківськ

На початок Донизу

Re: Одного разу, тридцять першого грудня...

Створювати по Софія Чайка на тему Сб Січ 24, 2015 5:11 pm

Часть 2:

  Во сне к нему прилетел ангел. Он был очень похож на девочку, в которую Даня когда-то влюбился. Ангел наклонился к нему и прошептал:
   - Даниил, просыпайтесь. Пора нарезать хлеб.
   Хлеб?
   - Ах да! Уже встаю.
   Оказывается, он крепко уснул. И снились ему очень приятные сны. Но маленьким девочкам о них рассказывать нельзя. Если повезет, он расскажет о них их главному действующему лицу.
   - Ты очень красивая, Верочка!
   - Спасибо. Это вы еще маму не видели.
   - Мечтаю увидеть. - И не только.
   Он поднялся с кровати, но не стал натягивать пиджак и галстук, только пригладил ладонями коротко остриженные волосы.
   Даня никак не мог определить, что ему понравилось в гостиной больше всего.
   Небольшая елку хозяюшки украсили не только шарами, но и давно забытыми шишками и домиками, а еще разноцветными стеклянными гирляндами и подмигивающими лампочками. Это чудо расточало на всю комнату чудесный хвойный праздничный аромат.
   Стол был сервирован скромными, но очень изящными столовыми приборами и вышитыми гладью салфетками. На ажурной скатерти красовалась целая гора тарелочек и вазочек с яствами. Даниил сразу вспомнил, что сегодня еще не обедал. В самом центре стола горела оригинальная свеча в виде белого тигра.
   Даниил даже пожалел, что не принимал участия в создании всей этой красоты.
   - Наташа, - крикнул Даня, потому что в комнате никого не оказалось, – если бы вы разбудили меня раньше, я бы вам по… мог.
   Он еле договорил последнее слово.
   Чарующая.
   Прекрасная.
   Соблазнительная.
   Ему на ум пришло и много других слов, когда на пороге комнаты появилась Ната, но все они замерли у него на губах. А когда он обрел способность говорить, то лишь вымолвил:
   - Тебе идет это платье.
   - Я рада.
   Женщина смущенно улыбнулась, будто впервые в жизни услышала комплимент, и провела ладонями по шелку от груди до бедер, словно проверяла, нет ли на нем складок. Даниил проследил глазами за движениями ее рук и тяжело сглотнул.
 
   Ему очень шла белая рубашка с закатанными рукавами и расстегнутыми верхними пуговицами. Наташа невольно залюбовалась его загорелыми сильными руками и крепкой шеей.
   До этого вечера Наташа не обращала внимания на других мужчин. Уже давно Сашка заслонил ей собой весь белый свет. Для нее сущестовал только он или мысли о нем.
   Но, чем реже Липа бывал дома, тем более расплывчатыми становились мысли.
   Сегодня впервые Наташа увидела рядом мужчину, к которому испытала влечение. И это ощущение совсем не было похожим на то, что она  прежде чувствовала к Сашке.
   Неужели она ошибалась? Столько лет насмарку?!
   - Правда, мама очень красивая? – Рядом с ней появилась Верунька и потянула ее за руку к столу.
   - Очень, - быстро согласился Даня, и Ната сразу почувствовала себя привлекательной женщиной.
   Дело было даже не в словах, а в его немного удивленном, но по-настоящему восхищенном взгляде, которым он охватил ее всю, словно огладил.
   Боже, это было великолепное ощущение!
   И совершенно новое для нее.
   Наташе вдруг захотелось плакать. Нет, она не дура, чтобы лить слезы, когда такой мужчина ожидает ее за праздничным столом.
   Она подошла к нему совсем близко, а он сжал ее пальцы в своих руках и поднес их губам.
   - Очень, - прошелестел его горячий шепот, и Наташе захотелось утонуть в серебристых глазах.
   - Даниил, хлеб я уже нарезала, но вы должны открыть шампанское. Да и телевизор пора включать. Скоро полночь.
   Господи, благослови ребенка!
   Если бы не дочь, Ната бы тут же бросилась Даниилу на шею и умоляла о поцелуе. Это было так на нее непохоже. Должно быть, она немного сошла с ума.
   - Я слишком долго спал. Вы балуете своего гостя, дамы. В следующий раз, когда дело дойдет до хлеба, обязательно разбудите меня.
   Даня со знанием дела взялся за бутылку, а в Наташиной голове, словно на старой пластинке, застряли слова: «В следующий раз… В следующий раз…»
   Он оговорился. Не мог же он на самом деле так думать? Или мог?
   Неужели у Наташи появился шанс стать счастливой? С Даней?
 
   - Ура! Новый год наступил!
   Верочка весело подпрыгнула вместе с двенадцатым ударом и громко поцеловала Наташу в щеку. А затем, не останавливаясь, чмокнула и Даню.
   Ему очень нравилась эта милая девочка! Но она стала его любимицей после следующих слов:
   - Чего вы стоите? А ну-ка быстренько целуйтесь! Так положено. А я побежала звонить бабушке. В этом году я первая поздравлю ее с праздником.
   Он поймал неуверенный взгляд Наташи и улыбнулся, сделав шаг вперед - к ней.
   - Мы только что получили разрешение. И я собираюсь его использовать.
   Зачем он все это говорит? Уже раздразнил себя больше, чем Нату. Даниил откинул прядь шелковистых каштановых волос ей на спину и заметил, что женщина задержала дыхание и закрыла глаза. Неужели она его хочет, так же сильно, как он ее? Существовал только один способ проверить это.
   Даня приподнял пальцами подбородок женщины и нежно коснулся ртом полных, слегка приоткрытых губ.
   - С Новым годом, Наташенька! – прошептал он у розовых дрожащих лепестков. - С Новым счастьем!
   - Ты веришь в это?
   - Когда ты вот так, рядом со мной, да.
   Он обнял ее, осторожно погладив по обнаженной спине кончиками пальцев, будто норовистую кобылку, которая в любую минуту могла сорваться с места и убежать.
 
   Наташа не хотела убегать. Она мечтала остаться навсегда в этих надежных объятиях. Если он этого захочет.
   Женщина в ней больше не думала. Она, дразня, укусила Даню за нижнюю губу, а когда он опешил от неожиданности, жарко поцеловала его, обхватив руками за шею.
   Они наслаждались и узнавали друг друга, иногда судорожно вдыхая воздух.
   Они прижимались друг к другу, словно хотели слиться в одно, трепещущее от страсти существо.
   Наташе хотелось, чтобы этот поцелуй длился вечно, так ей было хорошо.
   Но тут сквозь туман желания в ее сознание пробился детский голосок, звучавший из прихожей.
   - Мама, бабушка хочет тебя поздравить с Новым годом!
   Наташа оторвалась от горячих губ и с тревогой заглянула в глаза мужчины, ища…
   Осуждения?
   Одобрения?
   Она очень надеялась, что Даня не посчитал ее поведение слишком развязным, поскольку и сама не понимала, как решилась на такое.
   Слегка затуманенные серые глаза смотрели на нее… весело. Но когда мужчина попытался что-то произнести, Наташа прижала свои пальцы к его губам, заставляя молчать.
   - Потом. Позже поговорим.
   Когда она подняла трубку телефона, мама, как всегда, с пристрастием попыталась допросить свою дочь о таинственном дяде Дане. Любопытная женщина, естественно, не удовлетворилась уклончивым объяснением «Просто хороший друг».
   Возвратившись в гостиную, Наташа застала там симпатичную сценку – Вера накладывала на Данину тарелку по ложке из каждой салатницы, стоявшей на столе, и приговаривала:
   - Это – витамины для здоровья, это – белки для силы, а торт потом поедите, когда в желудке места мало останется, сладкого взрослым много нельзя.
   Довольный Таран кивал в ответ и улыбался. Он даже закатил глаза в преувеличенном восторге, когда Вера подсунула ему под нос «греческий» салат.
   Это был самый чудесный праздник в жизни Наташи за последние десять лет.
   Они все вместе ели, смеялись, разговаривали и смотрели телевизор. Затем Верунька вытащила гостя на свободное пространство и показывала ему, как теперь модно танцевать, а потом хохотала, когда тот пробовал повторить ее движения.
   Даня совсем не боялся показаться неуклюжим или смешным. Он острил по поводу своих танцевальных способностей и развлекался, чем очень отличался от Липы. будучи страшно обидчивым, тот не терпел критики – ни серьезной, ни шуточной. Но Наташа не собиралась портить праздник воспоминаниями о Сашке, хотя и прислушивалась к каждому прозвучавшему телефонному звонку. Теперь она даже не была уверена в том, что хочет, чтобы Липа вообще позвонил. Разве только дочери.
   Наконец Вера сообщила, что договорилась со своей подружкой Соней пострелять хлопушками и зажигать бенгальские огни, и убежала в соседскую квартиру.
   Они остались вдвоем.
   И Наташа растерялась.
   Чтобы заполнить неожиданную паузу и собраться с мыслями, она села за стол и начала накладывать себе на тарелку свекольный салат, когда Даниил внезапно произнес:
   - Я хочу перед тобой извиниться.
   Ну вот! Видимо, ему не понравился поцелуй - лучший поцелуй в ее жизни. Липа оказался прав – она абсолютная неумеха в любви.
   У расстроенной Наты задрожали руки, и ложка салата упала на ее шелковое праздничное платье.
   Ей ни в чем не везет. Никогда.
   Наташа вскочила со стула и помчалась в ванную, чтобы быстрее замочить платье, а заодно вытереть некстати выступившие слезы.
 
   Даниил растерянно наблюдал, как Ната выбегает из комнаты, и никак не мог сообразить, чем ее обидел.
   Он бросился за Натой вдогонку, собираясь все объясниться. Он с разгону открыл дверь ванной комнаты и замер. Молодая женщина стояла перед ним в маленьких ажурных бежевых трусиках и… держала платье в руках.
   Он не удержался и рассмотрел все – начиная от изящных щиколоток и красивых длинных ног, до копны растрепавшихся волос, одна прядь которых обвила высокую полную грудь с розовым соском.
   Ее невероятная женственность притягивала его с неимоверной силой, и Даниил понял, что если сейчас не перестанет на нее смотреть, то сделает с этой женщиной то, о чем мечтал ужасно - слишком давно. Он не был уверен, что Наташа ждет от него именно этого, поэтому решил не торопить события, заставив себя закрыть дверь.
   Даня прижался лбом к прохладному дереву и закрыл газа, пытаясь договориться с собственным желанием. Получалось плохо.
   Наконец оно – желание - таки сорвалось с цепи, когда он услышал тихий всхлип из ванной комнаты. Этого звука оказалось достаточно для того, чтобы Даниил ворвался в ванную комнату и бросился к Наташе.
  Она сидела на краю ванны, прижимая платье к груди. Ее милое лицо заливали слезы. Ната тихонько и жалостливо всхлипывала. У Дани заныло сердце.
   - Наташенька, дорогая, что случилось? Я что-то не так сказал или сделал?
   - Не так! – мужчина опешил от таких слов. – Со мной точно что-то не так! – всхлипнула Ната, и слезы опять полились из ее глаз.
   - Тебе даже це… целоваться со мной не понравилось. А когда ты меня го… без платья увидел, то даже ис… испугался, – пыталась сквозь слезы объяснить Наташа.
   Даниил опустился перед ней на колени и обнял за ноги.
   - Глупая, да с чего ты это взяла?
   - Может я и глупая, но… ведь ты первым начал извиняться. А в ванной… у тебя был такой странный вид, будто… тебе больно меня видеть.
   Даня присел на бортик ванной рядом с Натой и начал вытирать ладонями ее лицо, нежно шепча:
   - Я хотел попросить у тебя прощения за то, что не поцеловал тебя раньше. Помнишь, однажды на своем Дне рождения ты попросила поцеловать тебя как взрослую?
   - Кажется, припоминаю. Ты тогда в первый раз принес мне огромный букет роз. Так почему ты меня не поцеловал?
   Прозрачные капли перестали вытекать из ее прекрасных глаз, и Даня ласково чмокнул Нату в щеку.
   - Испугался. В этом серьезном вопросе я был подкован только теоретически и поэтому не был уверен, что тебе понравиться со мной практиковаться.
   - Жаль. Я в этом деле тоже плохо разбиралась, но мне хотелось попробовать это с тобой. Только тебе я доверяла.
   Лучистые глаза смотрели на него так искренно, доверчиво, что Даня ни на минуту не усомнился в ее словах.
   - И мне жаль. Если бы я тогда решился, то, возможно… - он собирался сказать несколько слов о Сашке, но не стал напоминать женщине о сопернике.
   - Возможно. – Наташа сделала паузу, опустив взгляд на его губы. – Так, почему ты сбежал из ванной комнаты?
   - Мне было больно, - он взял маленькую женскую ручку и положил ее на застежку своих брюк. – Здесь.
   Если много лет назад двое подростков не решились сделать решительный шаг навстречу друг другу, то сейчас в ответ на недвусмысленный жест Даниила Наташа ответила так же откровенно. Она погладила и сжала рукой напряженный холм под своей ладонью.
   Мужчина понял, что лишь одного прикосновения этой женщины достаточно, чтобы он взорвался. Если не принять меры, то он окажется последним эгоистом и закончит раньше дамы. И хотя он жаждал продолжения сладкой пытки, Даня встал и, подхватив Наташу на руки, усадил ее на стиральную машинку. А потом, глядя ей прямо в глаза, забрал из рук платье, открыв своему взгляду восхитительную грудь.
 
  Наташа оставила в стороне платье и стеснительность. Ей было все равно, куда они подевались. В данную минуту важным был только мужчина, который с таким упоением наслаждался ее грудью, теребя и покусывая отвердевшие соски.
   Когда он слегка тянул их на себя, внизу ее живота возникала тянущая, но приятная боль. Это напомнило ей те дни, когда она кормила грудью свою маленькую дочь, и нетерпеливая малышка тянула к себе желанную добычу.
   О, как ей было радостно тогда, и так неимоверно приятно сейчас.
   Наташа даже немного расстроилась, когда мужчина выпустил изо рта твердый розовый камешек, но его жадный поцелуй в губы заставил Нату окончательно забыться, потеряться в мере, где они с Даней существовали только вдвоем.
   Не прерывая поцелуя, он осторожно развел в стороны ее колени и устроился между ногами.
   - Когда-то давно ты свела меня с ума, - лихорадочно шептал он ей в припухшие губы, облизывая их языком, – но сегодня я потерял разум окончательно.
   - Я рада,  - с трудом ответила она, теребя пальцами короткие густые волосы и сжимая ногами его сильные бедра.
   Наташа услышала его тихий стон и поняла, что если он сейчас не окажется в ней, если передумает, она этого просто не переживет. Когда Даня пробормотал, что им нужно срочно бежать в спальню, она категорически отказалась.
   - Нет. Здесь. Сейчас. Быстрее.
   Пока Даня стягивал с нее невесомые трусики, она, закусив губу, возилась с застежкой его брюк. Когда та поддалась, Ната с облегчением воскликнула:
   - Наконец-то!
 
   Даню развеселила ее нетерпеливость. И порадовала. Но он вдруг кое-что вспомнил.
   - Радость моя, нам таки придется прерваться. Презерватив у меня в бумажнике.
   Наташа рывком сдернула с него штаны и небрежно сказала:
   - Не нужно презерватива. Я хочу чувствовать тебя всего.
   - А последствия? – Он был бы только рад, но слово - за Натой.
   - Вряд ли. Сашка ненавидел презервативы. А я за много лет так и не забеременела во второй раз.
   Напоминание о Сашке затаенной болью отозвалось в его сердце, и он резче, чем собирался, вошел в нее. Счастье, что она оказалась готовой, ждущей его. Но Наташа все равно немного напряглась, оплетая ногами его бедра.
   - Извини.
   Больше он уже не мог говорить. Вожделение охватило его с новой силой.
   Они двигались навстречу друг другу, словно хотели слиться всей поверхностью, изведать все тайны, добраться до сути. Их хриплые стоны эхом отражались от стен, увеличивая напряжение. 
   Нежная женская грудь расплющилась о твердую мужскую, вызывая в Дане не только неистощимое желание, но и трогательную нежность к Наташе, его любимой, драгоценной женщине.
   Он позволил себе излиться в нее только тогда, когда ее голова бессильно упала на его плечо, а стенки еще продолжали сжимать его напряженный, твердый, неугомонный орган. Ни с чем не сравнимое удовлетворение растеклось по его выдохшемуся телу, но он держал в руках дорогую ношу и не мог позволить себе расслабиться.
   Наташа шевельнулась и пробормотала:
   - Я нормальная женщина.
 
 
   Приятная усталость. Это было ей знакомо.
   Полное удовлетворение. Она много читала об этом, но сама испытала впервые.
   Безграничное счастье. До сегодняшнего дня ей казалось, что оно существует не для нее. Но она мечтала испытывать его всегда.
   Вместе с ним - с Даней.
   Мужчина поцеловал ее в макушку и поднял на руки.
   - Нормальная – это мало характеризует тебя. Восхитительная. Вот это подходит больше.
   Наташа спрятала на его груди свое раскрасневшееся лицо и улыбнулась. Ей понравилась такая характеристика.
   - Куда ты меня несешь? – кокетливо протянула Наташа, и сама себе удивилась. Кокетство и она раньше, до Дани, казались ей несовместимыми понятиями.
   - В кровать. Куда же еще?
   Действительно. Хотя ее тело было еще вялым, а в голове мысли лениво копошились, Наташа уже прикидывала, что сделает в кровати с этим горячим мужчиной.
   Она не предполагала, что Даниил Таран окажется таким темпераментным любовником, а она так заведется от его прикосновений. Пожалуй, такое с ней произошло впервые. Видимо, они с Даней очень подходят друг другу.
   - Лично я в этом никогда не сомневался.
   - Я что, думала вслух? – она порадовалась его уверенности.
   - Так это были мысли? Я в восторге от них. Значит, мы не только двигаемся, но и думаем в унисон.
   Наташа расстегнула на его рубашке оставшиеся в петлях пуговицы и поцеловала ключицу, а потом лизнула кожу языком. Соленая. Ната улыбнулась и вдохнула его запах. Раньше ей хотелось быстрее отправиться в душ после секса. А сегодня…
   - Ой! Даня, мы должны немедленно одеться, – она принялась быстро застегивать его рубашку.
   Мужчина остановился у входа в гостиную и недоуменно посмотрел на Нату.
   - Это еще зачем? Тебе нравиться заниматься ЭТИМ в одежде? Или… - он нахмурился и опустил женщину на пол, но властно прижал к себе ее обнаженное тело, и Ната вновь почувствовала возбуждение. – Тебе не понравилось? Возможно, я был слишком напористым?
   - О, нет! Это как раз мне очень понравилось. Впрочем, как и все остальное.
   Наташа ласково провела пальцами по его настороженному лицу, расправляя образовавшиеся морщины. Ее затопила невероятная нежность к этому чудесному мужчине.
   - Верочка вот-вот вернется.
   Она заметила, как складки на Данином лбу исчезли, и он облегченно выдохнул, а потом прихватил губами кожу на ее шее, прокладывая тропинку из поцелуев к уху. А руки! Его необыкновенные, сильные и умелые руки хозяйничали на ее теле везде, где доставали, куда хотели приникнуть.
   Наташа лишь удовлетворенно вздыхала, нежно поглаживая кожу на его пояснице, а потом осторожно заползла ладонями под резинку мужских трусов, сжала крепкие ягодицы и нажала кончиками пальцев во впадине между ними.
   Впервые она сделала это по собственному желанию, а не потому, что ей указывали.
   Даниил застонал и сжал ее полные груди вместе, именно так как ей нравилось, будто он всегда знал это. Казалось, между ними заискрился воздух. Наташе стало трудно дышать. Она охватила рукой его напряженную плоть.
  Наташа захотела этого сама, без постоянных обвинений в том, что она не умеет доставить мужчине удовольствие.
   Нет. Она умеет. И ей это нравится. С Даней.
   Наташа медленно скользила рукой вдоль шелковистого стержня и чувствовала, как набухают ее груди и сокращаются внутренние мышцы.
   - Натка, ты – колдунья. Но если ты сейчас не прекратишь, все мое желание окажется в твоих руках, - простонал Даниил. – Может, тебе стоит подумать о спальне?
   - Дань, я тоже туда хочу. – Неужели это она произносит все эти слова? Где же Таран был все эти годы? Нет. Это куда она смотрела? Но об этом Наташа подумает позже. – Но сначала нужно уложить спать Веру.
   Ната с откровенным сожалением вытянула руку из мужских трусов и застегнула Дане брюки.
   - Мне нужно что-нибудь надеть. – Ната окинула собственническим взглядом Тарана и на секунду крепко прижалась к его губам. – А ты попробуй привести себя в порядок. Хорошо, что Верунька еще маленькая, а то по нашему виду сложно не понять, чем мы занимались в ее отсутствие.
   - А мне нравится, как ты выглядишь. Я не против видеть тебя такой всегда.Но… только, когда мы будем лишь вдвоем.
   «Вдвоем».
    Наташа шла в спальню, каждой клеточкой своего тела ощущая желанный, пристальный мужской взгляд. И ей очень хотелось именно в его глазах выглядеть идеальной.
 
   Как ни пытался он хоть как-то разгладить свою помятую рубашку, ему это явно не удалось. Тогда Даня застегнул все, кроме верхней, пуговицы, заправил полы в штаны и повыше закатал рукава.
  Видок у него, конечно, был слегка потрепанный, но это мужчину не волновало. Он прислушивался к звукам, которые доносились из спальни, и еле сдерживал себя, чтобы не рвануть туда. К ней.
   Даниил даже не мог себе представить, что сможет утром собраться и уехать. Оставить ее.
   Нет. На этот раз он не отступится. Потому что сегодня он понял одну очень важную для себя вещь – Наташа желает его, нуждается в нем, верит ему. Возможно, только ему.
   Даня не знал, что произошло у них с Сашей, но Наташа никогда не была легкомысленной женщиной. И если бы она принадлежала Липе, любила его, то не занималась бы в ванной сексом с другим.
   - Мама, Даниил, я пришла!
   Ого! Их могли застать за… очень приятным делом, но не для детских глаз.
   - А где мама? – девочка заглянула в комнату и окинула взглядом Даню. – Вы какой-то странный. Спали?
   Да, внимательная девочка.
   - Мама, где-то в доме. А я… прилег на диване. Видел сон, наверное. Помялся немного.
   - А-а. Это ничего. Я тоже спать хочу.
 
   - Как развлечения, удались?
   На пороге гостиной появилась Наташа в бежевых брюках и белой кофточке. С пуговицами!
   - Еще как! Только две хлопушки из тридцати бракованные оказались. А потом Сонин папа начал запускать разноцветные ракеты. Веселились до упаду! Так визжали, что у меня горло заболело, а у Сониного папы – уши. Спать пойду. Ты посидишь со мной немного?
   - Конечно, детка.
   Ната бросила на Даню быстрый взгляд и пошла с дочерью в детскую.
 
   Она привычно подоткнула одеяло и поцеловала Верочку в лоб. Дочь сегодня на удивление быстро уснула. Ната немного постояла у кровати, а затем вышла и закрыла дверь в детскую. Ей не хотелось потревожить девочку.
   Она надеялась на продолжение. Желала его. Но волновалась. Это был лишь второй мужчина в ее жизни.
   Жаль, что второй. Не первый.
   Он стоял у окна и смотрел сквозь Верочкины узоры. Комнату освещали только елочные огни и свеча. Хотя Ната вошла очень тихо, мужчина явно почувствовал ее приближение, но не обернулся.
   - Нат, мне не хотелось бы встревать между тобой и Сашей, если… он тебе дорог. – Даня минуту помолчал, а затем добавил. - Но это не означает, что я хоть на мгновение пожалел или пожалею о том, что между нами уже произошло и, надеюсь, случится еще.
   Наташа подошла вплотную, прижалась грудью к его спине и обняла его тело руками. Это оказалось очень приятно - просто стоять с ним вот так, близко-близко.
   - Что касается меня, - продолжил слегка дрогнувшим голосом Даниил, – я занялся бы с тобой любовью независимо от того замужем ты или уже нет, хотя раньше никогда не встречался с замужними женщинами. Но ты – особенная. Ты слишком дорога мне. Я хочу только одного – чтобы ты никогда не пожалела о том, что произошло между нами.
   - Никогда. Я никогда не пожалею, – Наташа поцеловала его между лопатками. – Я не замужем. И никогда не была.
   Он повернулся так стремительно, что Наташа не успела разжать руки.
   - Этот подлец не женился?
   - Женился. Только не на мне.
   Так здорово было рассказать ему все и освободиться от тайн и неприятных мыслей.
   - Я ничего не понимаю. Расскажи. Пожалуйста.
   Он взял ее лицо в свои ладони и требовательно заглянул в глаза.
   - Дань, ты умеешь считать. Я забеременела еще в школе.
   - Я покалечил бы его, если бы знал.
   - Мой отец тоже. Поэтому я никому не сказала. А потом мы решили… Саша решил, что нам лучше жить гражданским браком. Мы и жили. А два года назад я узнала, что Липа уже пять лет как женат на дочери президента своего клуба. И у них растет сын. А мы с Верой были второй семьей, так сказать, запасной тихой гаванью, где можно спрятаться и переждать любой шторм.
   Рассказывать об этом оказалось трудно, но гораздо легче, чем Наташа ожидала. Даня не станет ее обвинять в глупости и недальновидности. Она была уверена в этом.
   - После того, как я отказалась спать с ним, он стал появляться здесь все реже. Но сегодня Липа клятвенно обещал приехать к своей дочери.
   - И снова обманул.
   - Да, как всегда. Но я счастлива, что Саши здесь нет. Зато есть ты.
   - Зачем ты оставила его бритвенный станок?
   - Тяжело… тяжело убедиться, что ты оказалась такой дурой. Это – напоминание.
   - Давай выбросим его. Пусть он останется в прошлом. Как и Сашка.
   - Хорошо. Тогда и я тебя кое о чем попрошу.
   - Все, что угодно.
   - Люби меня.
   Его рука лишь на мгновение задержалась на верхней пуговице белой кофточки. А потом проворные пальцы начали медленно расстегивать их одну за другой, и при этом костяшки мужских рук, дразня, касались ее тела.
   Наташа ничего не одела под мягкий кашемир. Зачем? Даня и так уже все видел. А ей не терпелось вновь испытать чудесные, головокружительные ощущения, наверстать упущенное.
   Он смотрел ей в глаза, словно проверяя, так ли действует, как ей хочется, как она мечтала. Его пристальный взгляд периодически вспыхивал от колеблющегося пламени свечи, и, казалось, гипнотизировал. Во всяком случае, Наташе вдруг захотелось опустить веки. И она сделала это.
   От этого ее ощущения только обострились. Особенно, когда Даниил провел кончиками пальцев от ее ключиц вниз, между грудями, а затем приподнял налитые округлости кверху, словно плоды. Волны наслаждения растеклись по Наташиному телу, когда горячие губы обхватили напрягшийся сосок. Она не смогла сдержать стон.
   Нежные руки обвили ее, выгибая женское тело дугой, подставляя жадным губам разгоряченную плоть. И этот контраст жаркого рта и прохладного воздуха, наполнил влагой ее ноющее лоно.
   Даня просунул руку со спины под ее брюки, а затем между сокращающимися от возбуждения ягодицами и погрузил свой палец туда, где сосредоточилось ее желание, разглаживая складки и забираясь все глубже и глубже.
   Наташе этого было уже мало, она начала двигаться навстречу его руке, вбирая, присваивая. Ее дрожащие от возбуждения руки уже лихорадочно добирались до его, натянувшей ткань, плоти. И когда тоненькие пальчики обхватили напрягшийся член, Даня пробормотал:
   - Извини, Натка, но моя выдержка закончилась.
   Он словно пушинку подхватил ее на руки и почти побежал в спальню.
  
avatar
Софія Чайка

Сообщения : 1089
Дата регистрации : 10.04.2014
Возраст : 50
Откуда : Івано-Франківськ

На початок Донизу

Re: Одного разу, тридцять першого грудня...

Створювати по Софія Чайка на тему Сб Січ 24, 2015 5:13 pm

Часть 3. Заключительная:

Даниил подтолкнул соблазнительную женщину на кровать и начал срывать с себя одежду, когда она вдруг вскрикнула.
   - Что случилось? – Он вдруг испугался, что Ната ударилась в темноте.
   - У меня под лопатками что-то острое, – она приподнялась и вытащила из-под покрывала… его очки, слегка деформированные. – Извини. Я даже не заметила, что ты весь вечер был без них. Ты хорошо все видел?
   - Что мне нужно, я прекрасно рассмотрел. – Даниил рассмеялся. – А что не удалось, то сейчас прощупаю.
   Он забрал у Наташи очки и стащил с нее брюки. Кофточку она сбросила сама.
   - Красавица!
   Он провел руками по ее разгоряченному телу снизу вверх, становясь коленями на кровать и медленно накрывая Наташу собой.
   Запечатлев поцелуй на ее губах, он принялся одаривать ими подрагивающее женское тело до кончиков пальцев на ногах. Каждый ее судорожный вздох был для него наградой, его завоеванием. А когда он согнул в коленях длинные стройные ноги и развел их в стороны, чтобы подарить еще один, очень интимный поцелуй, Наташа вдруг напряглась.
   - Ты не любишь ТАК? – тихо спросил он.
   - Не знаю, – неуверенный дрожащий голос заставил Даниила еще больше возненавидеть эгоиста, который не любил Наташу достаточно сильно, чтобы подарить хотя бы ЭТО. – Но я хочу попробовать.
   - Тебе понравиться. Я обещаю.
   Если до этой минуты, сгорая от нетерпения войти в нее, он собирался только коснуться нежных складок, то теперь Даня сделал так, чтобы его любимая женщина испытала удовольствие, нежно, но настойчиво лаская розовые лепестки и растущий бугорок.
   Наташа настолько утратила контроль над собой, что когда он прикрыл рукой ее рот, заглушая рвущийся крик, женщина укусила его ладонь. Но разве эта боль могла сравниться с его радостью?
   Даниил подождал, пока Наташа придет в себя, и нежно поцеловал.
   - Ну что, ты готова продолжить?
   - Да. Да. Да. Тем более, что ты...
   - Не беспокойся обо мне. Я теперь своего не упущу.
  Он одним движением перевернул Наташу на живот и расставил ее ноги в стороны, а затем, приподняв мягкую, соблазнительную попку вверх плавно заполнил женщину собой. Ему было так удобно там, внутри, в Наташе, что он несколько минут просто лежал на ней, наслаждаясь мгновениями счастья.
  Но тело требовало продолжения. Движения Даниила помимо его воли стали сильными, даже порывистыми. Он входил в нее до отказа, а затем почти полностью покидал гостеприимное убежище. Ната молчала, полностью подчинившись его воле, только слегка вскрикивала, когда Даниил терял чувство меры. Заключительный акт в его исполнении был бурным, неистовым. Он совсем без сил упал на Наташу, придавив ее к матрасу.
   Разумные мысли медленно возвращались в его голову. Мужчина был благодарен Нате за понимание. Даня никогда прежде настолько полно не сливался с женщиной и телом и душой, и поэтому недостаточно контролировал себя. Он был даже рад, что уделил столько внимания подготовке.
   - Я был немного…
   - Ты был прекрасен и силен. Я получила огромное наслаждение. И не смей извиняться.
   - Не буду. Мне не хочется подниматься.
   - Тогда лежи, - хихикнула Ната. – Только накрой нас чем-нибудь.
   Даниил кое-как натянул на них покрывало и провалился в сон.
 
   Зачем она завела будильник? Сегодня же выходной.
   Наташа с трудом открыла глаза и поняла, что ее голова лежит на мужской груди. Теплой и надежной.
  А еще через минуту она поняла, что звонили в дверь.
 
   Настенные часы показывали семь утра. Кому не спится в такую рань?
   Настырный визитер продолжал трезвонить в дверь. Нужно вставать, а то надоедливый гость точно разбудит Веруньку.
   Она неохотно поднялась с Даниила, заботливо укрыла его покривалом, позволила себе еще минутку полюбоваться его мужественным атлетическим телом, затем надела домашний халат и тапочки и направилась к двери, на ходу расчесывая пальцами волосы.
   Открыла дверь, Наташа тут же пожалела об этом.
   Сашка с прокурорским выражением лица стоял на пороге квартиры. Она еще два года назад поменяла дверные замки, и он не мог без предупреждения ворваться внутрь.
   Господи, как Наташе не хотелось его впускать! Возможно, впервые в жизни. Она вдруг поняла, как радикально изменились ее желания и убеждения всего за одну ночь.
  Видимо кое-что из мыслей Наташи тут же отразилось на ее лице, потому что Сашка громко, на весь подъезд произнес:
   - Где он?!
   Шут. Сашка походил на клоуна в этом новом нелепом ревнивом образе и дорогом пуховике, отороченном песцом. Хорошо, хоть не горностаем.
   Жаль, но придется его впустить. Ната не хотела публичных выяснений отношений.
   Она не стала пререкаться и просто отошла в сторону, впуская в мирную квартиру картинно разгневанного Липу. Он прошел не раздеваясь прямо в гостиную, бросил взгляд на стол, накрытый на трех человек и обернулся к Наташе, прислонившейся к дверной раме.
   Саша окинул ее откровенно раздевающим взглядом, задержавшись на вырезе халата. Если раньше Наташа только порадовалась бы такому пристальному вниманию, то сейчас ей захотелось поплотнее запахнуть халат.
   В глубине его налитых кровью то ли от спиртного, то ли от бессонной ночи  глаз разгоралась похоть. Видимо, это было единственное по-настоящему сильное чувство, которое он испытывал к ней. Но Наташа больше не хотела его.
   - Ты передумал? Но, праздник почти закончился, и твоя дочь спит.
   - Не пытайся отвлечь меня глупой болтовней. Вера все мне рассказала по телефону.
   - Когда? Я не знала, что ты звонил.
   - Я попросил ее ничего не говорить тебе. Мне хотелось сделать сюрприз. Так где он?
   - Меня ищешь, Липа?
   Даниил неслышно вошел в комнату, успев одеть брюки и рубашку. Он был такой милый и в то же время сексуальный, что Наташа неосознанно залюбовалась им. И обеспокоилась тоже.
   Раньше она дорожила им как другом, а тепер он стал ее любовником. Нет. Это слово мало отражало ее отношение к Дане. Любимым. Так правильнее.
   Кто знает, может, она любила его всегда, только не подозревала об этом?
   Ее мысли прервал нервный смешок Липы.
   - Ну конечно, Даниил Таран – собственной важной персоной! Владелец крупной фирмы и практически миллионер. Мне следовало догадаться. – Саша прищурил глаза и засунул руки в карманы джинсов.
   - Ничего не скажешь, Липа, ты всегда умел безнаказанно схитрить и удачно выкрутиться из любой ситуации.
   Даня выглядел обманчиво спокойным, но Ната знала его достаточно хорошо, чтобы понять – он еле сдерживает ярость.
   - Это не я пробрался в твой дом и твою семью, - у Липы нервно задергался рот и начал срываться голос.
   - Это не твой дом, - не сдержалась и высказалась Наташа.
   - Ты сам отказался от этой семьи, - продолжил Даня. Он встал рядом с ней и положил руку на ее плечо.
   Этого Липа вынести не смог, он истерически заорал:
   - Ты спал с ней! Ты всегда этого хотел!
   - Это тебя уже не касается, Сашка, и говори потише, твоя дочь еще спит.
   Наташа телом ощущала, как Даня напряжен, и очень боялась, что и он вот-вот сорвется.
   «Ты всегда этого хотел!»
   Эти слова помимо воли застряли в ее памяти. Почему Даня раньше ничего ей не говорил? Почему ничего не сделал?!
   Она обязательно это узнает, когда уйдет Сашка.
   - Ты спишь в моей кровати, с моей женщиной, через стенку от моей дочери и говоришь, что это меня не касается? – Липа перевел дух и прошипел. – Таран, у тебя было все – богатая семья, золотая медаль, пропуск в любое учебное заведение страны. Но я отобрал у тебя то, чего ты хотел больше всего. Наташку. Именно я стал ее первым мужчиной.
   - А мне наплевать, кто был у нее первым. Главное, что теперь она моя. И я ее никому не отдам.
  Даниил прижал женщину к себе так крепко, как только мог, чтобы не сделать больно. Но Наташе уже было больно от горьких, обидных Сашкиных слов.
   - Саша, как ты мог?
   Ей захотелось расплакаться и одновременно ударить его чем-нибудь, желательно тяжелым.
   - Я мог? Как ты могла? Шлюха!
   Наташе казалось, что она смотрит немое кино.
   Даниил, словно ниндзя, незаметно оказался рядом с Липой и выбросил вперед руку стиснутую в кулак. В тот же миг Сашка закрыл руками лицо и как большая сломанная кукла свалился на пол.
   В сознании Наты лишь успела промелькнуть мысль: «Хорошо, что елку не свалил».
   Глухой звук от тяжелого упавшего тела вернул Наташу в мир звуков, а босоногий мужчина взял Липу за куртку и, встряхнув, угрожающе произнес:
   - Ты извинишься перед ней. Сейчас. Иначе я опять тебя ударю, трус.
   - Наташка, забери этого полоумного от меня и… извини.
   Даня брезгливо оттолкнул Липу от себя и сел на диван, потирая костяшки пальцев. Сашка поднялся, потирая челюсть.
   Наташа уже собиралась попросить его уйти и оставить их в покое, когда услышала:
   - Ты все-таки дура, Наташка. Думаешь, он любит тебя? – Даниил не говорил ей о любви, но… - Мы просто поспорили на тебя.
   Наташа нащупала стул и села на него, беспомощно взглянув на Даню.
   Спорили?! Даня не мог. Только не он.
   - Наташ, не слушай его. – Таран подошел к ней и присел на корточки, ища глазами ее ускользающий взгляд. – Он врет.
   Наташа перевела взгляд на Сашу и успела заметить его  победоносный взгляд. Она, действительно, дура, если потратила столько лет на этого самовлюбленного хлыща.
   «Мы просто поспорили на тебя».
   Липа мог пойти на это просто в угоду собственной прихоти, но только не Даня. Он не такой. Взглянув в его правдивые серебристые глаза, Наташа грустно улыбнулась. Она не могла говорить, но очень хотела ему верить.
   Сейчас. Сейчас она скажет, что верит ему. Только обретет голос.
   Даниил на мгновение опустил голову, а потом поднялся и спокойно, как-то деловито сказал:
   - Я понимаю. Ты должна подумать.
   Она устало наблюдала, как он выходит из комнаты, а Сашка, как ни в чем не бывало, берет еду со стола и запихивает ее в рот, облизывая пальцы. Он ее достал.
   - Думаю, папа, ты должен уйти. – В гостиной неожиданно появилась Верочка в байковой ночной сорочке и мягких розовых тапочках. Она остановилась рядом с матерью и погладила ее по волосам. – Ты очень обидел маму.
   И в этот момент стукнула входная дверь.
  Даня ушел. Ее милый, дорогой, любимый Даня ушел, а этот пижон остался?
   Почему она сидит?
   Наташа сорвалась с места и побежала к двери, не обращая внимания на раздающиеся ей вслед комментарии Саши.
   «Неудачница!»
   «Он тебя бросил и правильно сделал!»
   Женщина распахнула входную дверь и крикнула, что есть силы:
   - Даня, вернись!
   Наташе было совершенно все равно, что подумают о ней соседи, но, к сожалению, никто не откликнулся на ее отчаянный зов.
   Ну почему? Почему она не сказала, что верит ему, не призналась, что любит? Ведь она прекрасно знает, какие мужчины ранимые и гордые создания.
   Ната ринулась к вешалке и схватила куртку, собираясь натянуть ее прямо на домашний халат. Она очень торопилась. Может, он еще не очень далеко ушел?
   Ее порыв остановили насмешливый взгляд жующего Липы и сочувственный Веруньки.
   Она оставила в покое куртку и поплелась в гостиную. Плюхнувшись на диван, Наташа устало откинула голову на его спинку и сказала:
   - Липа, я тебя ненавижу. Ты испортил мне жизнь.
   - Ну-ну, все не так безнадежно - Сашка, так и не сняв верхней одежды, устроился в кресле и включил с помощью пульта телевизор. – Сегодня - ненавидишь, завтра – снова полюбишь. Правда, Верунь? Иди к папе. Я тут про подарок вспомнил.
   Липа вытащил из бумажника двадцать долларов и протянул дочери. Девочка спокойно подошла к отцу, взяла деньги, а затем спросила:
   - А мамин подарок где?
   Липа недовольно крякнул и начал перебирать купюры, выбирая подходящую. Это выглядело омерзительно. Вера же смерила отца снисходительным взглядом и назидательно сказала:
   - Женщинам, папа, деньги не дарят. Но девочкам можно. – Она устроилась на диване рядом с Наташей и взяла ее за руку. – Если мама впустит тебя к нам в дом в следующий раз, ты должен принести ей красивые украшения или духи.
   - Ты как с отцом разговариваешь, детка? И что значит «если впустит»? А куда она денется? – Сашка спрятал бумажник и развалился в кресле. – Наталья, ты кроме меня больше никому не нужна. Так что прекращай нос задирать.
   - Даня не спорил на меня, верно?
   - А какая теперь разница? Он все равно ушел. – Липа нервно переключал каналы. – Но, чтобы ты окончательно поняла свое место, признаюсь – Данька слишком щепетильный, чтобы этим заниматься. Чистюля.
   Наташа почувствовала, что задыхается в присутствии этого…этого…
   - Поднимайся-ка ты, Липа, из моего кресла и проваливай из моей квартиры. С сегодняшнего дня будешь видеться с дочерью только на нейтральной территории и при свидетелях.
   - А то что? – наглец даже не посмотрел в ее сторону.
   - Я сейчас же звоню твоему тестю и рассказываю ему все твои маленькие и большие тайны.
   Наташе с удовольствием наблюдала, как Сашка меняется в лице, как сползает с него самоуверенное выражение, а в глазах появляется испуг.
   - Ты не посмеешь! А на какие «шиши» ты собираешься существовать?
   - Теперь я посмею все. А что мне терять? «Шиши», на которые мы с Верой только и могли, что существовать? Хватит с меня твоего вранья и твоей наглости. Поднимай свою з… - Ната скосила глаза на внимательно прислушивающуюся к разговору Верочку. – Поднимайся и уходи. Ты уже поел и повеселился. Праздник закончился.
   - Ты не можешь меня вот так взять и выгнать? Я же тебя люблю.
   - Скажешь это своей законной жене, когда будешь ей объяснять, где шлялся все это время, а то и оттуда скоро вылетишь.
   - Доча, посмотри, твоего папку выгоняют на улицу.
   - Ничего не поделаешь, папочка. Ведь ты обидел маму, а женщин нельзя обижать. Ничего, мы с тобой в следующий раз в кафе сходим, на нер… нейтральную территорию.
   Сашка встал и как-то растерянно огляделся вокруг. Наташе на какую-то долю секунды стало жаль его, настолько потерянным тот выглядел. Но только на долю.
   - Уходи, Липа. Ты мне больше никто. А я сейчас не хочу видеть никого из посторонних. – Наблюдая, как этот большой и все еще красивый мужчина нерешительно топчется на месте, не зная как поступить и какой аргумент придумать, Наташа решила облегчить ему выбор. – Я уже звоню президенту твоего клуба. К твоему сведению, номер его мобильного у меня тоже есть.
   - Ты еще пожалеешь об этом, с… - Женщина только порадовалась, что он не закончил фразу. Липа и так уже достаточно сильно скомпрометировал себя в глазах дочери. Отец все-таки.
   Он размашистым движением открыл входную дверь и обернулся, тихо, но ехидно спросив:
   - И в какой позе Таран тебя… В миссионерской? Ты, наверное, и ему не угодила, раз он так быстро от тебя удрал.
   Наташа захлопнула дверь и повернула ключ в замке. В коридоре раздался противный хохот Липы.
   Ей внезапно захотелось вновь распахнуть дверь и крикнуть так, чтобы ее услышали даже на улице, о том, что Даня Таран - самый страстный и изобретательный любовник в мире. Но она, конечно же, не стала этого делать. Наташа заплетающейся походкой вернулась в комнату и села на пол у елки, рассматривая веселые елочные игрушки и свое несчастное отражение в них.
   - Мамочка, посмотри! Дед Мороз положил нам под елку подарки!
   Из-за бурных событий сегодняшней необычной Новогодней ночи она совсем забыла о подарках. Данька! Только он мог позаботиться об этом.
   Два небольших свертка лежало под елкой.
   Вера воодушевленно бросилась их распаковывать.
   В одном из них оказалась узкая коробочка с набором чудесных профессиональных кистей для рисования. Когда он успел?
   А в другом - рамка для фотографий с красивым белым тигром в правом углу. На листе бумаги, вставленном в рамку, он написал: «Тут будет наша семейная фотография».
   Как она любила его.
   За их радостную детскую дружбу.
   За их прекрасную, страстную, незабываемую первую ночь.
   За горящие радостью глаза Верочки, рассматривающей подарки.
   За то, что он просто был в ее жизни.
   Неужели, только «был»?
   Предательские слезы потекли по Наташиным щекам, и она молча глотала их, чтобы не омрачать счастье Верочки. Ее маленькая мудрая дочь посмотрела на мать и спросила:
   - Ну что, уже можно звонить дяде Дане?
   - Что? – наверное, она ослышалась или не поняла.
   - Когда Даниил уходил, он оставил мне свою виз… визитную карточку. Я правильно запомнила?
   - Очень правильно. И что он сказал?
   - Что я должна позвонить по этому длинному телефону, когда уйдет папа, и ты чуть-чуть успокоишься. Может, мы уже позвоним? А то на улице холодно.
   - Верочка, радость моя, золото мое, я тебя люблю. И дядю Даню люблю. Ты простишь меня?
   - Я тебя тоже люблю. И нам в доме срочно нужен мужчина. Надо табуретку в кухне починить. Она шатается.
  
   - Вы меня совсем заморозили, девчонки! – Даня, румяный и невероятно красивый снимал в прихожей дубленку.
   Ната отобрала ее у него и повесила на вешалку. А потом достала из шкафа новые тапочки.
   Даня веселыми глазами наблюдал за ее хлопотами и растирал замерзшие руки, а затем подхватил на руки Верочку и понес ее в гостиную.
   - Не знаю как вы, девушки, а я проголодался.
   - И я тоже. – Верунька сползла с рук мужчины и пошла к столу.
   - А если бы я не позвонила, чтобы ты стал делать? – тихонько спросила Ната.
   Даниил с серьезным видом посмотрел на часы и сказал:
   - Ну, у тебя еще оставалось минут десять, чтобы подумать.
   Даня обнял ее, и Наташа прижалась к его надежной груди.
   - А потом?
   - У меня был Верочкин ключ от квартиры.
   - Ты такой предусмотрительный, - довольно вздохнув, вымолвила Ната. – Я очень испугалась, что ты обиделся и ушел.
   - Я бы не оставил тебя. Вас. Никогда. Ты веришь?
   - Верю. А когда ты успел купить подарки?
   - Это - сувениры для моей племянницы. Она учится в художественной школе. У меня с детства слабость к художницам. Не беспокойся, я запомнил магазин.
   - Я тебя люблю. Очень.
   - Это хорошо. Потому что, я не собираюсь больше жить без тебя.
   Он приблизил к Наташе свое лицо, собираясь поцеловать. Она ждала, мечтала об этом, но бросила смущенный взгляд на Верочку. Та схватила в руки пульт и громко сказала:
   - Я смотрю телевизор!
   Взрослые весело рассмеялись, и Наташа почувствовала, что теперь она, наконец-то, абсолютно счастлива.
   - С Новым годом, дорогой!
   - С Новым счастьем, любимая!


Востаннє редаговано Софія Чайка (Сб Січ 24, 2015 5:53 pm); всього редаговано 1 раз
avatar
Софія Чайка

Сообщения : 1089
Дата регистрации : 10.04.2014
Возраст : 50
Откуда : Івано-Франківськ

На початок Донизу

Re: Одного разу, тридцять першого грудня...

Створювати по Софія Чайка на тему Сб Січ 24, 2015 5:15 pm

Однажды, 31 декабря, или Кажется, мы уже встречались?

Часть 1:


   
 – Лосев, это четвертая заправка. За то время, пока мы ищем бензин, соответствующий твоим понятиям «цена - качество», уже можно было добраться на место.
  – Дорогая, ты, конечно, права, но на обратную дорогу точно бы не хватило.
 Доминика вздохнула и с надеждой посмотрела на мигающую вывеску с цифрами, но никак не могла вспомнить предложение предыдущей станции.
  – Надеюсь, эта цена подходит?
  – Дорогая, может, еще поищем?
 Наконец-то, Лосев поинтересовался ее мнением, а не стал развивать любимую тему – о неадекватных тратах.
  – С меня хватит. К тому же ты обещал сестре быть в семь. На моих часах – полвосьмого.
  – Да, ты права. Нонна рассердится. Она так долго готовилась к этому приему.
  – А то, что я злюсь, тебя не волнует?
 Не верилось, что когда-то ее умиляла подобная забота Лосева о чувствах родственников. Лишь со временем Доминика поняла, что подобное поведение вызвано скорее мягкотелостью, чем любовью. Он ненавидел выяснять отношения и всеми возможными способами избегал споров. Раньше это качество в будущем муже вполне устраивало Нику, но в последнее время все чаще вызывало раздражение. Вот и сейчас, вместо того, чтобы возразить, Костик примирительно поцеловал ее в щеку и вышел из автомобиля.
 Ника заставила себя успокоиться и порадоваться тому, что поиски «оптимального варианта» подошли к концу – на этот раз, и они, наконец-то, поедут в загородный дом – встречать Новый год вместе с друзьями Нонны.
 Не то, чтобы Доминика так уж горела желанием с ними познакомиться. Она и с самой Нонной виделась лишь пару раз. Однако желание Костика угодить сестре позволило Нике отказаться от участия в корпоративе. Пришлось сказать начальству, что едет к будущим родственникам с определенной целью.
 По большому счету она не соврала. Ника точно знала, что в кармане пиджака Лосева лежит коробочка с обручальным кольцом – скромным, как и все, что он покупал, но элегантным. Он уже дважды предлагал ей замужество, но Доминика каждый раз просила отсрочку.
 Девушка вздохнула и посмотрела на витрину крохотного станционного магазинчика. На улице совсем стемнело, и витрина выглядела довольно празднично. Мигали огоньки гирлянды. Танцевал игрушечный Дед Мороз. Откуда-то доносилась веселая музыка. Водители торопливо покупали талоны и заправляли автомобили, скорее всего, спешили к праздничному столу. Лосев о чем-то спорил с продавцом.
 Доминика и сама не знала, почему отказывает Костику. Положительный, симпатичный, перспективный банкир сумел завоевать симпатию ее отца и не вызывал особенных возражений у мамы. В этом году Нике исполнилось двадцать восемь – самый лучший возраст для деторождения. Да и подруги твердили: «Не зевай. В наше время трудно найти хорошего мужика».
 За год, пока они встречались, Лосев ни разу не вышел из себя, хотя характер у нее, мягко говоря, не слишком покладистый. И, что самое главное, Костик нравился и самой Нике  – однако не так, как полгода назад. Она надеялась, что появившееся чувство неудовлетворения со временем пройдет, но пока не могла заставить себя сказать Костику: «Я согласна».
 Доминика подозревала, что сегодня Лосев в очередной раз вытащит на свет черную бархатную коробочку, но даже это не заставило ее отправиться на ежегодный корпоратив. Слишком свежими оказались воспоминания о прошлогоднем праздновании, чтобы она горела желанием отмечать Новый год вместе с коллегами, да еще в том же самом ресторане.
 Чтобы отвлечься от глупых мыслей, Ника достала из сумочки пудреницу. Заглянув в зеркальце, отметила, что тушь не осыпалась, изумрудный карандаш не размазался, даже помада оказалась на месте. Она смотрелась так же примерно и аккуратно, как и ее парень.
 Хорошо, что Костику никогда не приходила в голову мысль заняться любовью прямо в машине. Только, хорошо ли? Интересно, что сказала бы Нонна, если бы они заявились на вечеринку взъерошенные, но удовлетворенные? Нет, не интересно. Сейчас это уже не актуально.
 Доминика пригладила блестящие каштановые волосы, подстриженные под каре.
 Лосев подобное поведение точно посчитает неэстетичным. Куда удобнее и красивее делать это в постели на белоснежном беле, желательно добротном и не слишком дорогом.
 Пожурив себя за чрезмерную критичность, Ника посмотрела на часы и коротко посигналила – не потому, что торопилась попасть в незнакомую компанию. Она не хотела выслушивать нытье Нонны, пусть даже в адрес Костика.
 Лосев, наконец –то, закончил манипуляции с бензином и устроился рядом. Прежде, чем тронуться с места, посмотрел на себя любимого в зеркало заднего вида, заправил за уши длинные темные волосы, расчесанные на прямой пробор, и подмигнул Нике. Подавив раздражение, Доминика улыбнулась в ответ.
  – Можем ехать?
  – Извини. Пришлось подождать сдачу. У них не оказалось пятидесяти копеек.
 Девушка еле удержалась, чтобы не закатить глаза. Это качество Лосева она не выносила больше всего. Сестра, скорее всего, переживает, а его волнуют копейки! Хотя, если подумать, другие женщины жалуются на мужское транжирство.
 Найдя нужный аргумент, чтобы окончательно не испортить себе праздничное настроение, Доминика сделала вывод: Костик не виноват, что она раздумала выходить за него замуж, а также в том, что она согласилась провести эту ночь в его обществе. Симпатичный, аккуратный банкир с огромными голубыми глазами однажды просто перестал соответствовать ее представлениям о желанном мужчине – и вовсе не из –за девичьих ресниц.
 Это просто случилось. Какие-то причины этому, наверное, способствовали, но Ника не могла их сформулировать. Или не решалась. В результате в последний раз спали они вместе больше двух месяцев назад. Хотя в качестве спутника на мероприятиях, подобных сегодняшнему, Лосев ее вполне устраивал. Другие мужчины считали, что она занята, и не приставали. С некоторых пор Доминика предпочитала не знакомиться с потенциальными ухажерами на вечеринках.
 Возможно, ее должна мучить совесть за то, что она использует Лосева подобным образом, но та не мучила. Во всяком случае, не слишком. Обещаний Доминика Костику не давала, а если он их ждет, то это его личное дело.
 Девушка покосилась на изысканный профиль Лосева и подумала, что многие женщины сочтут ее сумасшедшей. Подобные красавцы при деньгах встречаются не так уж часто. Порой Доминику терзала крамольная мысль, что если бы она жила в нищете, то не была бы такой привередливой. К счастью, в деньгах мужа она не нуждалась. Во всяком случае, не до такой степени, чтобы бросаться на шею первому встречному миллионеру – настоящему или потенциальному.
 Под монотонное бормотание Костика и мерное покачивание автомобиля Доминика задремала. Проснулась лишь тогда, когда Лосев тихо шепнул ей на ухо:
  – Приехали. Просыпайся, моя красавица.
 «Моя» резануло слух, но Ника вспомнила об обещании, данном себе этим утром – не портить никому настроение и повеселиться вволю. Вслед за Костиком она заглянула в зеркало и улыбнулась:
  – Спящая красавица.
  – Ага, а я принц, который тебя разбудил.
  – Хотя нет, мне больше нравится Золушка. По темпераменту она мне больше подходит. Работает на протяжении всей сказки, а не спит.  – Девушка вспомнила, как в прошлом году сказочный вечер после полуночи превратился для нее в прозу жизни, и добавила:  – Точно Золушка.
  – Тут я с тобой не соглашусь. Твой способ существования, стиль…
 Лосев продолжал возражать, но его аргументы не слишком ее трогали. Доминика не стала ждать, пока Костик откроет дверцу автомобиля, и вышла сама. Потянулась, разминая затекшие мышцы, и оглянулась вокруг.
 Место для вечеринки Нонна выбрала удачное. Аккуратный, не слишком большой двухэтажный коттедж выглядел достаточно эффектно на фоне темного неба и только вчера выпавшего снега. Несколько елей украшали мигающие гирлянды. Окна первого этажа заливал яркий свет. К порогу вела утоптанная дорожка. Рядом с Тойотой Лосева стояло еще несколько автомобилей. К сожалению, по их количеству невозможно было просчитать число прибывших. «Парочка друзей», приглашенных Нонной, вполне могла оказаться толпой гостей.
 Поежившись от холода, Доминика стянула ворот шубки руками и направилась к входной двери. При каждом шаге каблуки туфель увязали в снегу, но Лосев будто не замечал, как ей трудно идти. В какой-то миг она чуть не упала. Костик поддержал ее под руку и тут же начал читать лекцию о вреде высоких каблуков, особенно шпилек. Ника стиснула зубы и, про себя считая до двадцати, добралась до порога.
 Они открыли дверь, и их тут же оглушила музыка. Гости веселились во всю и видимо, довольно давно. Молоденькая девчушка, скорее всего приглашенная официантка в белой блузке и темных брюках, вынесла из комнаты поднос с грязными тарелками и, окинув вошедших недовольным взглядом, нырнула в кухню. Ника едва успела заметить газовую плиту, когда официантка захлопнула дверь.
  – Константин, сколько можно ждать?
  Она не заметила, как в прихожей появилась Нонна.
  – Извини, сестричка. Работа. Да и Ника долго наряжалась. А потом закончился бензин.
 Доминику возмутило, что вину за свое опоздание ее кавалер возложил на нее. Нонна уже сверлила ее осуждающим и одновременно всепрощающим взглядом. Ника не нуждалась в ее прощении.
  – Я наряжалась ровно полчаса,  – возразила она.
  – Конечно, все мы, женщины, так считаем. Лично я всегда уверена, что прошли минуты, а на самом деле…
 Доминика собиралась рассказать ей о поисках подходящего по цене топлива, но вдруг передумала. Нонна найдет тысячу причин, чтобы оправдать брата.
 Лосевы обменялись родственными поцелуями, а Ника, чтобы избежать того же, сняла шубу и завертела головой в поисках вешалки.
  – Позвольте, я помогу.
 Ника вздрогнула и резко обернулась.
 Чересчур резко, потому что окружающий мир вначале пошатнулся, затем закружился, а уж потом сконцентрировался на мужчине, стоявшем перед ней. Тот обеспокоено смотрел ей в лицо и даже протянул руки, чтобы поддержать, если она надумает упасть прямо у его ног.
  – Все в порядке? Вы хорошо себя чувствуете?
 Ошеломленная, Ника не сразу нашлась с ответом. Она сначала кивнула, а затем произнесла почти на автомате:
  – Естественно.
 Но на самом деле чувствовала она себя как –то… странно. Ощущение дежа вю оказалось настолько сильным, что она едва устояла на каблуках. Одна ее часть тянулась к высокому мужчине, стоявшем перед ней с едва уловимой улыбкой, а вторая стремилась на улицу – не важно куда, лишь бы подальше. Хоть на корпоратив, с которого она практически сбежала. И что это ей дало?!
  – Кажется, мы уже встречались?
 Несмотря на музыкальное сопровождение, Ника слышала каждое слово, произносимое вкрадчивым, густым баритоном. Сомнений в том, что он ее узнал, не осталось.
  – Не думаю.
 «Молодец! Так держать!»  – мысленно похвалила себя Доминика, обернулась к Лосеву и всунула ему в руки шубу.
  – И все же…
  – Веремей, тебе уже ответили.
 Ника удивилась неприкрытой неприязни в глазах и голосе Костика, когда он обратился… Разве его зовут не Ким? Возможно, она все же ошиблась. И он  – тоже.
 Ника не удержалась и снова взглянула на него.
 Пшеничные, коротко остриженные волосы. Серые глаза, будто проникающие в мысли. Упрямая линия рта со слегка изогнутыми уголками и впалые щеки. Высокая, атлетически сложенная фигура, в данный момент прикрытая светло-серой приталенной сорочкой и брюками на несколько тонов темнее.
 Доминика как можно скорее отвела взгляд от отлично скроенных брюк и судорожно вздохнула.
 «Он».
 Но даже если сомнения оставались, Нонна тут же их развеяла.
  – Ким, дорогой, познакомься. – Лосева втиснулась между Никой и Костиком. – Моего любимого братика ты знаешь, а это…  – Нонна прижалась к руке Ники, словно они дружили с детского сада. – Это его невеста – Доминика. Необычное имя, не правда ли?
 Вот он, подвох. Не случайно радушие Нонны показалось ей подозрительным. А Костик прямо вырос на несколько сантиметров, когда обошел их с тыла и обнял ее за талию. Ника почувствовала себя словно в ловушке.
 И что ей прикажете делать? Не вырываться же, курам на смех.
 Нику так и подмывало опровергнуть представление Нонны, но она заставила себя сдержаться. Доминика решила, что это ниже ее достоинства – оправдываться, отказываясь от навязанного статуса, а эта попытка будет выглядеть именно так. К тому же, маленький проказливый чертенок в голове нашептывал Нике, что это даже хорошо, что Ким думает, будто она занята.
 Вспомнив свое прошлогоднее разочарование, она бросила на него вызывающий взгляд и промолчала.
 Ким слегка нахмурился и тоже промолчал, а Нонна уже порхала возле него в длинном синем платье, расшитом стеклярусом, как яркая бабочка. Она вцепилась в его руку, словно заявляя права, и провозгласила:
  – Я попросила Кима помочь мне и сыграть сегодня роль хозяина. Правда, чудесно?
 Ника не понимала, что в этом чудесного, однако видела, что Нонна явно неравнодушна к Киму.
 Значит, в этом году Принц нашел себе новую Золушку? Нет, на Золушку Нонна не тянула. Видимо, на этой вечеринке он решил довольствоваться дочерью Мачехи. Или самой Мачехой. Вот эта роль ей подходит больше других. Ника почти слышала, как та произносит: «Жаль, королевство маловато. Развернуться негде».
 Ответ Кима они не услышали, так как Нонна почти силой потащила его в празднично украшенную комнату. Лосев подхватил под руку Нику и последовал за сестрой. Ей ничего не оставалось, как позволить ему это.
 Сверля взглядом спину Киму, Доминика ругала себя за то, что не отправилась на корпоратив. Пара, шагавшая впереди, неимоверно ее раздражала. Особенно то, как Нонна прижималась к мужчине плечом. Анализировать неприятное чувство девушка, естественно, не собиралась – как и ворошить прошлое.
 В этот миг Ким обернулся и поймал ее за откровенным подглядыванием. Отвести глаза Ника не успела. Она заметила в мужском взгляде вопрос, но лишь вызывающе приподняла кверху брови.
 Неожиданно Костик резко увлек ее в сторону, к одному из столов.
  – Я забыла дома зимнюю резину. К чему такие повороты?
 Доминика поискала взглядом Кима, но он уже исчез.
  – Могла надеть каблуки пониже.
  – Это я уже слышала. Мы прячемся? От кого же?
  – Нет. Почему ты так решила?
 Костик отыскал два свободных стула у стены, подальше от любопытных глаз, усадил Нику, а сам устроился с краю, перекрывая ей выход.
  – Мне казалось, мы приехали праздновать, а не скрываться по углам. Зачем я покупала новое платье?
  – Праздновать. Вдвоем.
 Костик повернулся к ней и закрыл своим телом сидящих за другими столами и танцующих в центре. Нонна расставила по комнате столы, как в маленьком ресторанчике или кабачке. К большому сожалению Ники, Лосев скрывал от нее гостей да и обстановку тоже. Пара, сидящая напротив, поздоровавшись с Костиком, ушла танцевать.
 Доминика проводила их завистливым взглядом. Молодые люди влились в сверкающий нарядами и подсвеченный гирляндами круг танцующих.
  – В толпе? Это вряд ли. Небольшая вечеринка твоей сестры больше напоминает прием.
  – А ты представь, что здесь только ты и я.
 Доминика вздохнула и вместо того, чтобы смотреть на Костика, обратила внимание на стол, чтобы заесть досаду чем-то вкусненьким. Белужья икра, тосканский салат с трюфелями и грибами, стейк из голубого тунца, тут же появившийся перед ней стараниями официантки. Все изысканное и дорогое. Невероятно, что Нонна раскошелилась на такие деликатесы.
 Ника кивнула в сторону крохотных ломтиков сыра на десертной тарелке.
  – Козий?
 Костик округлил глаза.
  – Это шведский сыр из молока лося.
 Ника еле сдержала смех от возникшей в ее мозге ассоциации.
  – А ты откуда знаешь?
 Лосев покраснел, помолчал несколько секунд и только потом сознался:
  – Нонна прислала мне меню.
 Доминика не стала интересоваться, зачем Костику это знать. Ей вдруг захотелось полакомиться чем-то настоящим, новогодним.
  – Ты случайно «оливье» не видел?
 Костик в этот миг поднес ко рту вилку и чуть не подавился тунцом.
  – Доминика, я от тебя такого не ожидал. «Оливье» – пережиток прошлого. Еще скажи, что ты смотришь «Иронию судьбы». Твой отец…
 Она хотела промолчать, но потом передумала. Это ее личное дело, что есть и что смотреть.
  – Более того, этот фильм я знаю наизусть. А папа не садится за праздничный стол, если этот салат отсутствует.
 Лосев задумался на несколько минут, а затем протянул:
  – Ну, если сам Олег Сергеевич…
 Ника не хотела говорить с Лосевым об отце, поэтому спросила:
  – Кстати, тебе не кажется, что Нонна могла бы представить нас не только своему…  – Доминика замешкалась с определением. – Хозяину вечеринки. Некоронованному королю, так сказать. Этому…
  – Никак не могу понять, что такого женщины находят в Веремее?
  – Нонна назвала его Кимом.
  – Веремей – фамилия и прозвище. Как по мне – звучит ужасно неинтеллигентно.
  – Дело не в Киме. Твоя сестра стыдится? Тебя или меня? Поэтому мы прячемся?
  – Мы не прячемся. – Глаза Костика вдруг загорелись азартом, и Ника заподозрила подвох. – Может хоть сейчас встать в центре и объявить всем, что женимся. Я даже стану на колено и одену тебе кольцо на палец.
 Лосев полез в карман за коробочкой, но Доминика положила руку на его ладонь.
  – Давай лучше потанцуем. А ты мне расскажешь, кто здесь кто.
 И здесь им пришлось искать свободное место.
  – Послушай, Лосев, кто все эти люди? Не знала, что у Нонны так много друзей?
 Костик прижал ее к себе и, пользуясь теснотой, опустил руки ниже талии.
  – Друзья? У Нонны? Вообще-то я заметил парочку ее знакомых. Точнее нужных знакомых. Известного в узких кругах ювелира, владелицу спа-салона, модного фотографа, еще пару-тройку известных людей. – Ника пододвинула мужские руки повыше, и Лосев вздохнул. – А все остальные  – сослуживцы.
  – Значит, здесь корпоратив?
  – Можно и так сказать.
 Костик сделал резкий поворот вокруг своей оси, и у Ники закружилась голова. Когда она смогла сфокусировать взгляд, то заметила Кима, сидящего рядом с Нонной. Она что –то нашептывала ему на ухо, прижавшись внушительной грудью к плечу. Веремей же, не отрываясь, хмурым взглядом следил за Доминикой и Костиком. Интересно, как давно? И зачем?
 Нет, неинтересно.
 Ника отвернулась. Она еле удержалась от того, чтобы склонить голову Лосеву на плечо, или чмокнуть его в щеку. Доминика вовремя вспомнила, что время глупостей давно миновало. Скоро можно будет отпраздновать его годовщину.
 Из-за ее пустяковой мести, Костик может напридумывать неизвестно что, а Ника уже решила, что после праздников окончательно с ним расстанется. С каждым днем, часом, мгновением она все больше убеждалась, что они совершенно друг другу не подходят. Особенно странным казалось то, что чем ближе стрелки часов приближали их к Новому году, тем сильнее Лосев действовал ей на нервы. Удивительно, как она выдерживала занудство Костика двенадцать месяцев. Или он тщательно его скрывал, а теперь занервничал и сорвался? Кто знает. В любом случае эти отношения пора заканчивать.
 И все-таки, что связывает Нонну и Кима?
 Ее так и подмывало спросить напрямик, но начала Ника издалека.
  – Никак не пойму, что заставляет банкиров встречаться за пределами офиса?
  – Редакция твоей газеты тоже сейчас празднует.
  – Но мы же не сидим целый день на месте. Иногда видимся лишь пару раз в месяц. Кроме этого, я ведь сейчас не с ними, а здесь…
 Ника вовремя прикусила язык, чтобы не сказать «С тобой». Чем реже она это говорит, тем лучше.
  – Ты могла бы лучше разобраться в предпочтениях банкиров, если бы послушалась отца и…
  – Костик, ты знаешь, что я думаю по этому поводу.
  – Но Олег Сергеевич…
  – Если бы Олег Сергеевич не отправился с мамой в Альпы, а бы сюда не приехала. И хватит об этом. – Костик явно собирался продолжить, но Ника его перебила:  – К какой же касте относится Веремей?
 Костик споткнулся.
  – Ты его действительно не помнишь?
  – А должна?
 Кажется, Лосев не поверил в ее ложь, и, что еще хуже, подозревает, что она намерена продолжать в том же духе. Неужели, он видел их вместе год назад?
 Доминика плохо помнила присутствующих за соседним столом на прошлогоднем корпоративе. Они с Кимом протанцевали в общем зале лишь один танец, и до сегодняшнего дня она сомневалась, что кто-то вообще заметил, что он ее пригласил. Доминика уехала из ресторана через полчаса после боя курантов. Домой ее отвез Костик. Именно тогда они и познакомились. Она стояла на улице и думала, как бы поскорее скрыться с места преступления, а Лосев подвернулся ей под руку и предложил подвезти.
 После этого случая они и начали встречаться. Костик позвонил на следующий день, поинтересовался ее здоровьем, поскольку всю дорогу она отмалчивалась, ссылаясь на головную боль. Спустя неделю пригласил в театр, затем в ресторан и пошло – поехало. Лишь спустя месяц, когда Лосев заехал за ней с цветами в руках, и Нике пришлось представить его родителям, она узнала, что Костик работает в папином банке.
 Сейчас же она почти не сомневалась, что год назад Лосев видел ее вместе с Кимом. Этим можно объяснить и его неприязнь к Веремею. Или здесь присутствовало что-то еще, чего она пока не знает?
 Одарив своего собеседника самым, что ни на есть, добродушным взглядом, Ника осмотрелась вокруг и улыбнулась какому-то толстяку – подозрительно знакомому. Он поклонился ей, но девушка так и не вспомнила, как его зовут. В последний раз она заходила в отцовский банк много лет назад. Вряд ли кто-то из присутствующих – кроме Лосевых – знал, кто ее отец. Хотя, она могла ошибаться.
 Счастье, что папа, следуя давно заведенной традиции, отправился вместе мамой в горы. И жаль, что Ника не полетела вместе с ними. Она не стала бы им мешать. Доминика любила уединение. Именно благодаря этому они с Кимом и познакомились.
avatar
Софія Чайка

Сообщения : 1089
Дата регистрации : 10.04.2014
Возраст : 50
Откуда : Івано-Франківськ

На початок Донизу

Re: Одного разу, тридцять першого грудня...

Створювати по Софія Чайка на тему Сб Січ 24, 2015 5:16 pm

Часть 2:


Год назад

Ника вошла в первую незапертую комнату на втором этаже и вздохнула с облегчением. Тишина не была полной. Из главного зала доносилась музыка и гогот, но здесь шум не давил на мозги.
Девушка пожалела, что в ее вечерней сумочке не оказалось таблеток от головной боли. Виски немилосердно ломило. Доминика потерла их пальцами и вздохнула.
Она поискала выключатель, но не нашла. «Все к лучшему», – решила девушка и подошла к окну. Доминика собиралась отдохнуть в тишине хотя бы четверть часа и вернуться в зал до того, как ее хватятся. Естественно, до Нового года.
Весь зал дружно провожал старый год, и немного захмелевшие сотрудники нескольких организаций уже не контролировали собственный голос. Слава Богу, что стояли на ногах. Доминике не нравилось встречать грядущий год не в кругу семьи. Однако с тех пор, когда она начала работать в редакции местной газеты, ей дали понять, что это – многолетний обычай, который можно нарушить только в единичных случаях и только по важной причине, и, конечно же, с разрешения главного редактора. Ника поняла, что каждый год изобретать вескую причину – не коллегиально и вряд ли поспособствует ее карьерному росту, и мучилась вместе со всеми.
Сегодняшний последний день уходящего года мало чем отличался от предыдущих. Разве что количество праздновавших да расположение столов. Доминика и сегодня узнала некоторых из тех, кого видела год или два назад, хотя имени их не знала. Она предпочитала на таких мероприятиях ни с кем не знакомиться. Конечно, для разнообразия редакционный совет мог бы поискать место поближе к центру, но он ни за что не хотел менять пригородный ресторан «Долюшка», находящийся на первом этаже гостиницы с таким же названием, на какой-либо другой. Главными аргументами были относительная дешевизна услуг да еще возможность переночевать в номерах, расположенных на втором этаже. Ведь многие добирались сюда своим ходом. Но Ника подозревала, что дело в другом. Она случайно узнала, что ее руководство хорошо знакомо с директором «Долюшки» и просто взаимовыгодно сотрудничает.
С другой стороны, ей нет до этого дела.
Ника не планировала оставаться. Она собиралась вызвать такси, но позже – около часа ночи, чтобы не мозолить глаза ранним уходом. А сейчас…
Пятнадцать минут тишины. Она по-настоящему нуждалась в кратковременном отдыхе от назойливого шума.
– В городе не так красиво, согласитесь.
Ника вздрогнула и обернулась. Нельзя сказать, что приятный мужской голос ее напугал. Просто прозвучал он слегка неожиданно. Ведь она думала, что в номере никого нет.
Тень в кресле в дальнем углу комнаты пошевелилась, но не поднялась. Рассмотреть сидящего ей не удалось. Доминика повернулась спиной к окну и оперлась о подоконник, чтобы уравнять их шансы. Мужчина ее видел, благодаря рассеянному свету из окна, а она его – нет.
– Возможно.
– Всего лишь? Хотя, у каждого свой вкус. Лично мне нравятся нетронутый снег, настоящие ели и звезды, какие бывают только за городом. Но некоторым достаточно любоваться всем этим по телевизору.
– Мы знакомы?
– Не думаю.
Что-то ее волновало, но Ника никак не могла понять, что именно. Обстановка? Разговор? Чарующий мужской голос? Таинственность? Все вместе взятое или пока неуловимое?
Возможно, поэтому она ответила резче, чем обычно в разговоре с незнакомыми людьми.
– Тогда, откуда вы можете знать, что я предпочитаю?
– Я и не знаю.
– Вот именно.
– Но, знаете что?
– Нет.
– Очень хочу узнать.

Ника почувствовала, как в кармане брюк Лосева завибрировал сотовый, и слегка отстранилась.
Она вовсе не планировала вспоминать то, что больше всего хотела забыть. Однако присутствие Кима и сама атмосфера навевали непрошеные, для нее запретные, мысли.
Костик снова прижался к ней бедрами, и Доминика вновь почувствовала вибрацию – и раздражение.
– Лосев, телефон.
– Да ну его. Я праздную.
– Даже если это – твоя мама?
Лосев вытащил телефон, взглянул на дисплей и бросил на Нику извиняющийся взгляд.
– Я отойду на минутку. Здесь шумно.
– Конечно. Не торопись.
Временная свобода радовала девушку всего несколько мгновений. Она вдруг поняла, что оказалась одна среди практически незнакомых людей. Нонна и Ким – не в счет. А пожилой мужчина, показавшийся ей знакомым, куда-то исчез.
«Это к лучшему» – решила Ника. Если этот человек знал не только ее, но и родителей, то мог поделиться информацией с другими. Доминика же избегала излишнего внимания к своей персоне со стороны служащих отцовского банка. Слишком много усилий она приложила к тому, чтобы ее не воспринимали лишь как дочь обеспеченных родителей. Если бы она знала, что Нонна пригласит сослуживцев, а не просто друзей, точно не согласилась бы приехать.
Маленькую Доминику отец никогда не брал с собой в банк, а домой он служащих не приглашал, решая все дела на рабочем месте. Родители считали, что излишнее внимание ребенку ни к чему. В более сознательном возрасте Ника не посещала банк уже по собственной инициативе. Девушке не нравилось, когда перед ней лебезят, словно она член королевской семьи. По этой же причине она отказалась поступать в экономический вуз. Ей хотелось собственным умом и способностями сделать карьеру редактора, а не банкира.
Хотя площадь отчего дома в случае необходимости позволяла поселиться в ней многодетной семье, желая чувствовать себя самостоятельной, Ника сняла однокомнатную квартиру. Девушка скучала за знакомой с детства обстановкой, но упорно не возвращалась к родителям. Да и Костик приезжал довольно часто – по ее мнению, даже слишком. Кстати малогабаритная квартира ему совсем не нравилась, и он неназойливо, но многократно уговаривал Нику уступить желанию предков – или уболтать их купить ей что-то более приличное.
Доминика перестала с ним спорить, но намерение заработать на жилье самостоятельно не изменила.
Но все же самой большой ее фобией до сегодняшнего дня оставалась возможность оказаться в центре матримониальных планов охотников за деньгами. Несмотря на опеку родных, печальный опыт в этом плане не обошел ее стороной. Выводы были сделаны.
Долгое время ей удавалось избегать знакомств с молодыми людьми, которые имели хоть какое-то отношение к ее отцу. Костик – единственный, кто сумел найти к ней подход, но удержать интерес Ники ему не удалось.
То, что Костик Лосев оказался папиным подчиненным, до сегодняшнего дня Доминика считала лишь случайным стечением обстоятельств. Теперь же сомнения не давали ей покоя. Особенно настораживала его злобная реакция на Веремея и странный вопрос: «Ты его действительно не помнишь?»
Ника осознавала: в том, что Лосев так надолго задержался в ее жизни, есть и ее вина. Она неосознанно искала мужчину, который кардинально отличался бы от…
Украдкой покосившись в ту сторону, где еще совсем недавно сидела воркующая парочка, Ника расстроилась. Столик пустовал. Неприятная мысль «Чем они занимаются?» заставила искать их взглядом по всему залу. Не найдя пропажу среди веселящихся, Ника уже собиралась вернуться за столик, когда знакомый голос тихо поинтересовался над ее ухом:
– Потанцуем?
«Мурашки» от кожи затылка бросились врассыпную по всему телу. Доминика приняла невозмутимый вид и повернулась к собеседнику.
Опасаясь собственной реакции на этого мужчину, она честно собиралась отказаться, но мерцающие огоньки в серых глазах и лукавая улыбка, да еще словно написанное на лице «Слабо?» не оставили ей выбора.
– Давай. Почему нет?
– Прогресс.
Ким улыбнулся, а Ника неожиданно смутилась. Едва заметное движение губ делало этого мужчину совершенно неотразимым.
– Что?
О каком прогрессе идет речь? Согласие потанцевать – не такая уж большая уступка.
Доминика слегка изменила мнение, когда Ким положил ее руки себе на плечи, а сам обнял за талию. По ее телу промчалась очередная волна дрожи. Ким не мог этого не заметить. Его глаза потемнели.
– Наконец-то ты перестала делать вид, что мы незнакомы.
Они почти не двигались. Казалось, у нее просто кружится голова, а тело непроизвольно притягивается к более сильному. Невыносимо хотелось закрыть глаза и прижаться щекой к знакомой груди.
Почему она никогда не испытывала подобного в руках Лосева? Да и всех остальных мужчин, с которыми ей приходилось танцевать. Как несправедливо!
– А разве знакомы? Мне кажется, я совсем тебя не знаю.
– Возможно, просто забыла?
Что тут скажешь? «Да» станет признанием в том, что что-то между ними все же случилось. «Нет» – в этом она не признается ни за какие коврижки. Что же оставалось?
– Хм.
Серые глаза завораживали, притягивали и не отпускали. Мир вокруг перестал существовать. Он словно перешил в другое измерение – далекое и несущественное. Здесь и сейчас были только они – два сгустка плавящейся материи, готовые вот-вот соединиться. Вот только что получится в результате? Но почему-то именно это не волновало вовсе. Ника об этом не думала. Внезапно потеряла такую способность.
Голова наконец-то оказалась там, где хотела – на широкой груди. Глаза закрылись. Она вдохнула приятный мужской запах и улыбнулась. Мысли же…

– Вы слишком самоуверенны.
– Ким.
– Ника.
– Наташа? Нина?
– Доминика.
– Красиво.
– Банально. Это я о комплименте.
– Правда всегда банальна. Цветаста – ложь.
Фигура поднялась из кресла и оказалась весьма внушительной. Внутри что –то дрогнуло, и Ника прижала к животу ладонь. Она наблюдала, как тень медленно движется в ее сторону, постепенно обретая форму и проявляясь, как старая черно –белая фотография. Ей понравилось то, что она увидела, и это странно будоражило воображение. Ей бы испугаться – одна, наедине с незнакомцем, в отдаленной комнате. Ее крик никто не услышит. Если ей захочется кричать. Но страх отсутствовал.
Внимательный взгляд уже вблизи изучал ее лицо, когда Ника сумела вымолвить:
– Вы – философ? – Она оказалась в плену между мужчиной и окном. – Или поэт?
Он покачал головой, усмехаясь.
– Все гораздо прозаичнее.
– Да?
Кажется, она охрипла. Холодное шампанское? При чем здесь оно?
Загадочный мужчина. Притягательная аура. Сердце колотилось, как сумасшедшее, и Ника передвинула руку выше. Случайно коснулась костяшками пальцев пуговицы на рубашке. Та расстегнулась. Ника как завороженная смотрела сначала на пуговицу, потом на приоткрывшуюся кожу с короткими волосками, а потом на крепкие пальцы, обхватившие ее ладонь.
– Неужели Вам хочется разговаривать?
Нет, не хотелось. Но признаться! Ощущения обострились то ли от уединения, то ли от темноты, делавшей все происходившее нереальным. Не важно, почему. Кончики пальцев покалывало, а внутри что-то трепетало, отвлекая от разумных доводов.
– Думаю, да.
– Не думайте. Просто чувствуйте. Слышите?
Ника прислушалась. Кажется, ничего не изменилось. Разве что музыка. Но она могла и ошибаться. Низкий голос завораживал, а запах его тела дурманил.
Что это с ней? Она наедине с незнакомым мужчиной, настолько близко, что она может коснуться его где угодно.
Ника попробовала сопротивляться – слегка отдалившись мысленно, напоминая себе, что завтра ей на работу, и сжав руку в кулак. Ни на что другое не осталось ни сил, ни желания.
– Что я должна услышать?
– Мое сердце.
– Что?
Ника невольно прижала руку к его груди.
– Оно бьется в унисон с твоим. Прислушайся.
Под ее рукой равномерно и сильно билось сердце. Она хотела забрать ладонь, но Ким накрыл ее руку своей.
Ладно. Ничего страшного. Что это она, в самом деле, ведет себя, как испуганная школьница. Это не первый и не последний мужчина в ее жизни. Но с другой стороны, она – не легкомысленная женщина и не может разговаривать на подобные темы неизвестно с кем.
– Разве мы перешли на «ты»?
– Тебе нужен повод?
– Мы – почти не знакомы. Нельзя же с бухты-барахты…
Горячие губы остановили поток аргументов, который и так почти иссяк. Сильные руки обвили ее талию, лишая шанса сбежать. Бог свидетель, она не хотела убегать. Мало того – ответила на поцелуй.
Разведка боем, вопрос, ожидание и, безусловно, желание – все это и много чего еще присутствовало в неожиданном, чарующем соприкосновении. Ей понравилось. Ему – тоже. Ника поняла это по его глазам, когда Ким отстранился. Несколько мгновений он изучал ее, словно что-то решая для себя, а затем улыбнулся. Он обладал потрясающей улыбкой.
Нике вновь захотелось его поцеловать. Но нет, она не станет проявлять инициативу. Это не в ее правилах. Однако ее рука по-прежнему покоилась на мужской груди. Ким больше не удерживал ее, а Ника не торопилась убирать ладонь. Тем боле, что в этот миг широкие ладони легко поглаживали ее спину, оберегая от холода стекла.
– Вот и познакомились.
– Это дает какие-то преимущества? Зачем ты это сделал?
Ким приподнял брови.
– Привыкла мыслить рационально?
– Что в этом плохого? – взвилась Ника, но потом подумала, что он прав. Она по любому поводу строит планы. Разве на правду обижаются?
– Ничего. Я сам так поступаю. Почти всегда.
Она еще раз всмотрелась в умные глаза и решила, что он не лжет.
– Что же случилось сегодня?
Ким поднял руки чуть выше, и ее груди вжались в его торс. Она чувствовала, как часто поднимается и опускается грудная клетка Кима, как колотится его сердце, как горячо его дыхание. Наверное, с ней происходило то же самое, поскольку мужские глаза полыхнули ярким пламенем, а лицо приблизилось к ее пылающему лицу.
– Со мной случилась ты.
Губы снова слились в жарком объятии, и Ника так и не поняла, кто кого поцеловал первым. Жажда обладания оказалась сильнее рассудка.
Они целовались, как сумасшедшие, словно больше никогда в жизни им не представится такая возможность, будто не осталось ничего более важного, чем этот танец губ, больше напоминающий обладание.
Ким переместил одну из ладоней на ее затылок, чтобы было удобнее, а она обхватила его за шею, удерживая рядом, смакуя каждый миг, запоминая его, не разрешая себе надеяться на еще одно повторение. Это стало бы безумием. Оно уже им было.
Жадные губы переместились на ее шею, и Ника склонила голову на бок; слегка прикусили кожу на ключице, и она вздохнула в ответ, поощряя; коснулись ямочки у основания шеи, и она откинула голову назад, опираясь о стекло.
Мужские руки путешествовали совсем в другом месте. Спустя какое –то время Ника поняла где, когда горячие губы обхватили вершинку груди. Ким сдвинул вниз корсаж ее вечернего платья.
Она дернулась от неожиданности – или от желания, еще более сильного и опасного. Следовало открыть глаза, оттолкнуть соблазнителя, но тепло его губ так ласково обволакивало нежную кожу, что Ника сумела лишь произнести:
– Нельзя.
– Необходимо.
Именно так она и чувствовала. Казалось, что без происходящего невозможно обойтись. Совершенно естественное состояние, немного эйфоричное, но очень, очень приятное.
После неимоверно сладких поцелуев, ей следовало догадаться, что все остальное окажется настолько же совершенным. Еще никто так бережно и одновременно страстно не ласкал ее тело. Оно ныло и звенело от радостного предвкушения, а опытные руки неторопливо, почти лениво продолжали готовить его к чему-то еще более удивительному.
Ника услышала стоны, громкие, надрывные, но не сразу поняла, что издает их не она – и не Ким. В соседней комнате кто-то занимался тем же, чем и они. Или уже дошел до критической точки. Осознание этого и вернуло девушку к реальности. Она затрепыхалась в сильных руках, пытаясь вырваться.
– Нет, так нельзя! Я не могу просто взять и сделать… это.
Ким прижал ее к себе. Обнял крепко, удерживая рядом. Подождал, пока она перестала вырываться и затихла. Поправил платье. Прижался щекой ко лбу.
Несколько минут прошли в тишине, нарушаемой всхлипами и вскриками, раздававшимися из соседнего номера. Лишь когда все затихло, и стукнула дверь, Ким позволил себе нежно пригладить ее растрепавшиеся волосы, а затем тихонько заговорил:
– Наверное, ты права, и мы слишком торопимся. Я виноват. Набросился на тебя.
Ника немного успокоилась и одновременно испытала легкое разочарование. Пусть не легкое, но… Она сама не знала, чего сейчас хочет больше – вернуться на некоторое время назад, когда они произнесли первые слова, или продолжить начатое.
Вздохнув, девушка решила, что поступила разумно, остановив происходящее безумие.
– Я тоже виновата.
Ким приподнял ее голову, чтобы видеть глаза, провел большим пальцем по губам, сразу вызвав отклик в непослушном теле, и добавил – очень серьезно:
– Ты должна знать, что я не жалею ни об одной секунде нашего… общения. – Почему она так обрадовалась? Глупое женское тщеславие. Или это что-то другое? – Мы продолжим в другой раз.
Не поверив своим ушам, Ника переспросила:
– Что?
– Нам нужно встретиться. В другой обстановке.
Почему она подумала, что для него это всего лишь приключение, новогодняя блажь? И для нее, конечно, тоже. Хотя утверждать Ника не решилась бы. Но она – всего лишь слабая женщина, а он… Господи, кто же он? Незнакомец, которому она позволила слишком многое!
– Нужно?
– Да, мне и тебе. Нам.
Он слишком самонадеян. Ей не нравились такие мужчины. До сегодняшнего вечера. То есть ночи. Интересно, который час? Она планировала вернуться в зал до полуночи. А что если ее уже ищут? А если найдут?!
Ника попыталась отодвинуться, но Ким продолжал удерживать ее за талию.
– Я ничего о тебе не знаю. Увидела здесь, в этой комнате, впервые.
– Вот и познакомимся поближе. Поговорим. Кстати, я наблюдал за тобой внизу. Ты скучала или грустила. Но даже это делала невероятно привлекательно.
– Кто-то грозился говорить только правду.
– Ни капли лжи. Обещаю никогда тебе не врать.
Девушка улыбнулась, собираясь обратить все в шутку.
– Очень похоже на далеко идущие планы.
Ее слегка пугал этот разговор. Все развивалось слишком быстро. Но Ким выглядел серьезным и говорил так же.
– Так и есть.
Она смутилась и посмотрела в сторону, пытаясь сосредоточиться.
– Не знаю. Все это как-то…
– Неожиданно? – Она кивнула. – Пожалуй. Но для такого не существует правил. У каждой пары они свои собственные.
Только что он назвал их парой. Она не ослышалась?
– Ты действительно хочешь увидеть меня еще раз?
Ким кивнул с решимостью в горящих глазах.
– И не один.
– Я ничего не понимаю. Разве так бывает?
– Разве это имеет значение? Мы просто сделаем это: встретимся, поговорим – то, с чего мне стоило начать, чтобы не пугать тебя.
Ее непокорный характер тут же напомнил о себе.
– Я не испугалась.
Ким улыбнулся, и Нике перехотелось артачиться.
– Это хорошо. Просто замечательно. Значит, мы увидимся четвертого, в шесть вечера, в ресторане «Флояра». – Ее вдруг заинтересовало, почему не завтра, но Ника устояла перед соблазном и не спросила. Ким сам ответил на немой вопрос. – За эти дни мне нужно кое –что решить, и тогда я буду в полном твоем распоряжении.
– Ого!
– Я не шучу.
И она ему поверила. Просто кивнула.
– Мне нужно спуститься в зал. Мои сослуживцы, наверное, гадают, куда я подевалась.
– Пойдем вдвоем?
Подумав, Ника отказалась от соблазнительного предложения. Возможно, он уже все решил, но она пока сомневалась. Даже, несмотря на то, что согласилась прийти в ресторан.
– Нет.
Ким сразу понял, о чем она думала. Он кивнул и легко коснулся ее губ поцелуем.
– Можно пригласить тебя на танец?
Неужели этот мужчина опасается, что она откажет ему в такой малости? Неожиданно это обстоятельство ей понравилось.
– С удовольствием потанцую с тобой.
Погладив тыльной стороной ладони пылающую щеку девушки, Ким отпустил ее.
– Тогда – до встречи!

– Домка, ну ты даешь!
Тая Куклина присела рядом с бокалом шампанского в руках. Забросила ногу на ногу и пьяно икнула.
Украдкой бросив взгляд в сторону соседнего столика, где сидел Ким, откинувшись на спинку стула, слушал коллегу и почти не спускал с нее взгляда, Доминика поправила коллегу:
– Предпочитаю, чтобы меня назвали Никой.
– Брось. К чему формальности за праздничным столом? Мы же подруги.
Доминика хотела сказать, что дружбой их отношения назвать трудно, однако она не настаивает на обращении по фамилии, но потом передумала, учитывая состояние, в котором находилась Куклина. Пусть зовет, как хочет, лишь бы отстала поскорее. Заведующую отделением новостей культуры, которое сотрудники редакции между собой назвали «Светским гадюшником», девушка едва выносила. Та всегда совала свой нос, куда не следовало. В общем, работала по призванию.
– Да, все ведут себя довольно непосредственно.
– В этом вся соль. Кстати, ты тоже не теряешься. Не ожидала.
– Ты о чем?
Ника пыталась вспомнить, что могло вызвать такой интерес у Куклиной, но кроме приключения в гостиничном номере, ничего в голову не приходило. Собственно, она только об этом и думала.
– Не о чем, а о ком. Киме. – Доминику бросило в краску. Неужели… – Подцепила самого классного мужика в зале.
Ее слегка замутило. Эта Куклина всегда все знает. Девушка надеялась, что таки не все. Ника усилием воли заставила себя поинтересоваться:
– Не понимаю.
– Ха! Танцевала с мужчиной и не заценила, какой он красавчик? Ни за что не поверю.
От сердца отлегло. Танцы, это мелочи по сравнению с тем, чем они занимались наверху. Тем более что всему свету она старательно демонстрировала свое безразличие к несомненному обаянию Кима. Это оказалось трудно. От пристальных взглядов кружилась голова, а мужские ладони посылали по всему телу недвусмысленные сигналы. Но она с легкой улыбкой на губах поблагодарила его по окончании танца, а затем устроилась за своим столиком – одновременно и рядом с остальными и слегка в стороне. Пока к ней не подсела Тая.
По старой привычке Ника хотела избежать сплетен, но в то же время решила, что это ее личное дело – с кем танцевать и кого целовать.
– Не вижу причин обсуждать это событие.
– Что ты? Это же сенсация!
Ника закатила глаза.
– Танец? Не смеши меня.
– Я, может, и пьяная, но не слепая. Он на тебя запал.
– Ага, любовь с первого взгляда. Куклина, ты – не на работе. Можешь расслабиться и не видеть в каждом слове и движении событие сезона. Мы танцевали, не более того.
– Не хочешь обсуждать его, ладно. Давай поговорим о тебе.
Почему именно тогда, когда нужно, ее никто не приглашает танцевать? Ей не хотелось разговаривать с Таей ни о себе, ни о ком-либо другом. Но если это неизбежно, тогда она предпочитает второе.
– Давай как-нибудь в другой раз. Хорошо?
– Ладно. Согласна. У меня есть не менее интересная тема. Мы можем поболтать о его жене.
Доминика решила, что что-то пропустила в их нелепом разговоре. Возможно, Куклина выпила больше, чем кажется на первый взгляд.
– Чьей жене?
– Кима, кого же еще.
Внутри словно что-то оборвалось и покатилось по наклонной. Куда и где остановится это что-то, Ника пока не знала.
Значит, Ким ей солгал. А обещал всегда говорить правду.
Пытаясь восстановить события, Ника поняла, что о его семейном положении не было произнесено ни слова. Значит, он женат, а она нужна ему… Для чего?
– Не знала, что он женат.
– Тогда это многое объясняет, – слегка разочарованно протянула Тая. – А то я уже решила, что наша скромница решилась на адюльтер.
Она не могла в это поверить. Как же так? Женатые мужчины так себя не ведут! Хотя, откуда ей знать, как они ведут себя наедине не со своими женами. Ника ни разу в жизни не попадала в подобную переделку.
Господи, она целовалась и обнималась с женатым мужчиной. Интимно. И если бы не парочка в соседней комнате, позволила бы ему еще больше. Хуже всего было то, что ее и сейчас невероятно тянуло к Киму. Возможно, это какая-то болезнь? Что же, так думать легче, спокойнее. Хотя, какое тут спокойствие.
– Мне все это неинтересно.
Ника не стала дожидаться официанта и сама налила себе шампанского. В это время все начали считать до двенадцати. Тая что есть мочи орала ей в ухо числа. Силой воли Доминика дождалась до двенадцати, осушила бокал, схватила сумочку и побежала – подальше от шумного веселья, выкрикивающей «Куда же ты! Сейчас подадут сладкое!» Куклиной, Кима, которого в этот момент целовала в щеку какая –то пожилая дама, и себя.
Только, разве от себя убежишь?

avatar
Софія Чайка

Сообщения : 1089
Дата регистрации : 10.04.2014
Возраст : 50
Откуда : Івано-Франківськ

На початок Донизу

Re: Одного разу, тридцять першого грудня...

Створювати по Софія Чайка на тему Сб Січ 24, 2015 5:17 pm

Часть 3. Заключительная:

– Почему ты меня не дождался?
– Я?
На какой-то миг, наверное, от неожиданности, Ким ослабил объятия. Это дало возможность Нике слегка отстраниться. Слишком магнетически он на нее действовал. Но как же не хотелось отодвигаться даже на миллиметр!
От удивления Ким избавился довольно быстро. Его глаза метали молнии. Или это бенгальские огни? Отвести взгляд не осталось сил.
Хотя Ника говорила не о конкретном случае, а о несправедливости судьбы, по воле которой Ким женился на другой, и сейчас он явно не понимал, к чему она клонит, девушка все же продолжила:
– Разве нет?
– Хочу напомнить милой даме, что это она не явилась на свидание. Я, как дурак, просидел три часа за пустым столиком и никак не мог поверить, что ты не пришла. А я не узнал, где тебя искать.
– Всего лишь три?
Она не понимала, почему дразнит его, но эти легкие перепалки доставляли ей настоящее удовольствие. Но лишь с этим мужчиной. С Костиком никогда не было настолько интересно разговаривать, шутить, спорить. Целоваться.
– Недостаточно? – Ким улыбнулся. Внутри все затрепетало. – Только не говори, что ты пришла позже. Это разобьет мне сердце.
Покачав головой, Ника с удовольствием погладила тугие мышцы на мужских предплечьях.
– Нет. Я не пришла.
– Почему? – В его голосе послышалась плохо скрытая горечь и обида, а еще недоумение. Неужели, он действительно не понимает: почему? – Знаешь, я ведь готов был ночевать у ресторана, но у меня в кармане лежал авиабилет. Меня ждало новое место службы, и я надеялся…
– На что же?
– Что ты прилетишь ко мне.
– Ты самонадеян. Чересчур. И даже больше того.
И ей это нравилось. Чем-то напоминало отца. Большинство окружающих Нику мужчин выглядели какими-то мягкотелыми что ли. Но она не собиралась сообщать об этом Киму.
– Ника, давай перестанем притворяться. Нас тянет друг к другу так сильно, что даже дышать больно. Зачем отказываться от чувства, которого можно больше никогда не испытать?
Он прав. Это немыслимое, неподдающееся логическому объяснению и пониманию притяжение заставляло ее ощущать себя живой, настоящей, свободной, а не куклой, манекеном, марионеткой. Чудеснейшее состояние! Если бы только…
– А как же твоя жена? Ты не планировал взять ее с собой, чтобы она порадовалась твоей новой, увлекательной должности?
– Жена? Причем здесь она? Эта женщина не имеет к нам никакого отношения.
Ника отстранилась еще на некоторое расстояние.
– Жена – это все: близкий человек, друг, вторая половинка.
Ким снова притянул ее к себе поближе.
– Именно поэтому я больше не женат. И в тот день, когда мы должны были встретиться, я получил документ о разводе. – Пока Ника думала, как это прокомментировать, Ким продолжил: – Пока ты не напридумывала себе, чего не следует, сообщаю – это стало обоюдным решением. К тому времени мы уже не жили вместе, лишь создавали видимость семьи. По ее просьбе, между прочим. О нашем браке скажу коротко: моя жена – большая любительница коллекционировать мужчин. В один прекрасный день мне надоело служить ширмой для ее любовных афер. Сейчас она живет за границей с новым бой-френдом, уже вторым за прошедший год. Наши жизненные цели оказались несовместимыми. Предпочитаю традиционную семью. Ты – первая, кому я это рассказал. Надеюсь, ты догадываешься, почему?
– Почему? – пробормотала Ника. Она все еще находилась под впечатлением от рассказа. Если бы сейчас ей под руку попалась Куклина…
– Семью я собираюсь создавать с тобой. Кстати, мы уже год, как могли быть женаты.
Доминика распахнула глаза от удивления и слегка растерялась. Она не привыкла решать вопросы нахрапом. Ей необходимо подумать.
– Тебе не кажется, что мы слишком торопимся. Нельзя же с бухты –барахты…
– Знакомые слова. И знаешь, что я тебе скажу, больше я этого не допущу.
Голова кружилась. Разлад между чувствами и разумом ужасно раздражал.
– Чего?
– Не пущу все на самотек. Адрес, номер телефона, e-mail. Что там еще? Сейчас мы поднимемся наверх и, прежде всего, ты сообщишь мне все это.
– Прежде чем что?
Ника чувствовала, что краснеет. Прямо таки заливается краской.
Этот невероятный мужчина точно подумает, что у нее на уме. Она уже хотела что –то добавить, когда увидела, как засветились глаза Кима.
– Тебе понравится. Обещаю.
Смущенно улыбнувшись, Ника отвела взгляд и вдруг заметила кое –кого – ужасно недовольного, направляющегося в их сторону.
– Нонна. Кто она для тебя?
– Мой адвокат. Она помогала мне с разводом.
– И насколько далеко зашла твоя благодарность.
Эх, ей таки не удалось скрыть ревность к сестре Костика. Возможно, Ким все же не заметил?
– По моей рекомендации она стала консультантом в нашем банке и при этом сохранила частную адвокатскую практику. К тому же, видишь, во что она превратила мой дом?
Мужчина описал рукой круг и вернул ее на талию Ники. Ей нравилось, что он не хочет отпускать ее даже на короткие мгновения. Что он только что сказал? Его дом?
– Погоди. Так этот коттедж – твое жилище? И ты разрешил Нонне здесь верховодить?
– Почему бы нет. Это же не свадьба и даже не свидание. Я недавно вернулся в город. Нонна пригласила меня в ресторан, выпить за встречу. Как друга, подчеркиваю. Там она и уговорила меня сделать маленький новогодний праздник, чтобы снова влиться в коллектив, так сказать. Мне показалось, что идея неплохая, но тогда я не подозревал, что вечеринка для пары-тройки друзей станет балом. Интересно, на моей карточке остались хоть какие-то деньги? Она вернула мне ее перед всей этой кутерьмой.
Ника покачала головой.
И этот мужчина считает, что может руководить женщиной. Она не станет его разочаровывать. Пусть узнает о состоянии своего счета попозже. После того, как Ким рассказал ей об их отношениях с Нонной, она позволила себе проявить подобную гуманность.
Вот только мнение Нонны, кажется, слегка отличалось от отношения к ней Кима. Она приближалась к ним на всех парусах, словно большой фрегат перед боем. Отдельные пряди слегка выбились из замысловатой прически, а швы на узком платье вот –вот готовы разойтись от быстрой ходьбы.
Увидев, как из-за спины сестры выглянул Костик, Ника вздохнула.
– Это точно. Настоящий бал.
– Тебя что-то не устраивает? – Необычно разрумянившаяся Нонна напоминала пыхтевший чайник. Она сузила глаза и ткнула пальцем в Нику. – Возможно, твой жених? – Ника взглянула на удивленного Кима. Видимо, он впервые видел Нонну в таком состоянии. – Ты не туда смотришь. Твой жених – вот!
Сестра выставила Костика перед собой. Его насупившийся вид вызвал в душе у Доминики секундное чувство вины. Но не может же она по этой причине выходить за Лосева замуж?
– Я ничего ему не обещала.
– Но я наделся, строил планы, – подал голос несостоявшийся жених.
– Зря. Костик, я не выйду за тебя. Давно хотела тебе сказать.
– А за этого выйдешь? – визгливым голосом поинтересовался Лосев, привлекая внимание окружающих.
Ким слегка прикрыл Нику собой.
– Парень, не шуми. Тебе уже ответили.
– А ты, Веремей, вообще молчи! – Лосев сорвался на крик. – И баба – тебе и лучшая должность тоже. Чем я хуже?
– Прекрати истерить. Не забывай, это мой дом.
– Ну конечно! Как я мог забыть?! И дом – тебе! Я бы тоже мог построить себе такое жилище, если бы имел то, что получил ты. Хоть женщину мне отдай.
– Костик, люди смотрят. Говори спокойнее.
Нонна слегка пришла в себя и направо – налево раздаривала заученные улыбки.
– Доминика – моя.
Ким обнял ее за плечи, всем показывая свое отношение.
Вообще-то Нике нравилось такое сильное собственническое чувство по отношению к ней в характере Кима, но в данную минуту все происходящее весьма и весьма напоминало петушиные бои. Она решила это прекратить.
– Костик, извини, но за тебя я не пойду в любом случае. Наши же отношения с Кимом тебя не касаются.
– Вот, значит, как.
– Еще раз извиняться не стану. Да и не виновата я ни в чем.
– Ты – нет. Возможно. – Костик брызгал слюной, и Ника впервые за год испытала чувство брезгливости рядом с ним. Она решила не реагировать на двусмысленную реплику Лосева. – А вот Веремей…
– Продолжай.
По тону она почувствовала, как напрягся Ким. Видимо, и Костик услышал в его тихом голосе угрозу и слегка стушевался. Но затем выпрямился и заявил.
– Год назад он знал, кто ты такая. И поэтому пригласил тебя танцевать.
Ника непонимающе уставилась на Лосева.
– Ты о чем?
– Вот и мне интересно. И кто же она такая? Нет, лучше я у нее спрошу. Потом.
– Зачем же откладывать. Давайте выясним все сейчас, по-семейному. Почти.
Доминика уже не знала, что и думать.
– Что происходит?
– Веремей узнал, что ты – дочь директора банка и решил жениться, чтобы получить должность повыше.
– Ты – дочь Олега Сергеевича?
Ким выглядел удивленным, и только. Но сомнения уже закрались в ее голову.
– Да. Ты знал?
– Нет. Послушай, это не имеет значения.
Она должна верить ему. Она же его любит! Черт бы побрал Лосева.
– Не знаю.
– Имеет и еще какое! – не отставал Костик. – Ему было мало новой должности. Он хотел все!
– Ты меня достал. – Ким рванулся к нему, но Ника удержала Веремея за руки. – А сейчас мне это зачем?
– По тем же причинам. Тебе всегда всего мало.
Кажется, Лосев совсем утратил чувство самосохранения. Доминика уже не могла удержать Кима. Нонна закрыла брата грудью.
– Вы испортите вечер, который я так долго готовила. Подумайте о своей репутации.
Ким повернулся к Нике, взял за руки.
– Я не знал, кто ты, чья ты дочь – ни тогда, ни теперь. Ты мне веришь?
Ника смотрела в серые глаза и чувствовала, что он ей не врет. Но обвинения Костика уже вытащили на свет ее давние комплексы. Она боялась ошибиться.
– Думаю над этим.
– Долго собираешься думать? – Ника промолчала и обвела взглядом веселящуюся толпу. Присутствующие перестали обращать на них внимание, во всяком случае явно, и наслаждались танцами и едой. Полночь приближалась семимильными шагами. – Значит так. Я даю тебе пятнадцать минут на раздумья и жду наверху. Вторая дверь направо.
Доминика не верила своим ушам. Пятнадцать минут!
– А что потом?
– Узнаешь. Все зависит от твоего решения.

Ника поплотнее закуталась в шубу. Она стояла на пороге и смотрела на звездное небо. А заодно размышляла.
Прошло пять минут с тех пор, как Ким предъявил ей ультиматум. Каждые тридцать секунд она смотрела на часы.
Девушка и сама толком не понимала, почему сомневается и, вместо того, чтобы проводить время с красивым мужчиной, дышит морозным воздухом. Обвинения Костика застали ее врасплох. Но где-то подсознательно Ника чувствовала, что именно Ким, а не Лосев, сказал ей правду.
За спиной скрипнула дверь.
– Ты всегда все портишь.
Нонна нашла ее и явно не собиралась уходить, не высказавшись.
– Неужели? Это не я свела нас с Кимом в одном доме.
– Откуда мне было знать, что вы знакомы? Константин тоже хорош. Мог бы просветить меня, что увел тебя у Веремея. Сотрудники бывают разными. – Женщина щелкнула зажигалкой. Доминика впервые видела Нонну курящей. Видимо, происходящее ее здорово достало. Ника не хотела комментировать поведение Лосева. Она планировала с ним расстаться – и сделала это. О чем еще говорить? Поэтому она промолчала. – Тысячу раз ему говорила, чтобы обо всем мне докладывал: когда, где, с кем, как. А он… Мальчишка. Никак не поумнеет. Да если бы не я, он так и не решился бы прийти к тебе домой в самый первый раз. Пришлось ждать его в автомобиле на улице. Кстати, ты могла бы вертеть им в какую хочешь сторону. Может, передумаешь?
– Нет. – Не нужен ей слюнтяй и зануда. – Погоди, ты хочешь сказать, что Костик докладывал тебе о каждом нашем свидании?
– А что тут такого? Женщина всегда лучше знает, что понравится другой женщине.
– Кошмар какой-то.
– Кошмар – это то, что ты наделала. Я все так замечательно распланировала. Свадьба с Кимом стояла на втором месте после вашего с Костиком бракосочетания. Веремей, между прочим, теперь компаньон твоего отца. – Ника недоверчиво посмотрела в сторону собеседницы. – Ты совсем не разговариваешь с родителями?
– Почему же. Но не расспрашиваю отца о сотрудниках. Меня это мало интересует. Интересовало. До последнего времени. Значит, ты планировала стать женой одного из владельцев банка?
– Таких мужчин на брачном рынке не так уж много. Он еще разводился с женой, когда я стала об этом подумывать. Если бы Веремей не уехал год назад, мы уже могли бы пожениться.
Ника вспомнила слова Кима.
– Не обязательно.
– Но вполне возможно. Я себе цену знаю. Ким нуждается в деловой, заботливой женщине, которая решит все его проблемы, не связанные с работой в банке. Хватит с него легкомысленных кокеток.
– Я, по-твоему, кокетка?
– Но и рационального в тебе маловато. Существовать в трущобах, когда можно жить в нормальных условиях. Надо же такое придумать!
– А как же Костик? Он должен был жить с легкомысленной журналисткой?
– Да, мне пришлось бы помогать вам устроиться в этой жизни, но это мелочи. У тебя есть козырь – папочка. Он помог бы Костику в продвижении по служебной лестнице, вместе с Кимом, конечно же. А позже…
– Слушаю.
– Рано или поздно Олег Сергеевич должен будет кому-то передать дела.
Руки зачесались в нестерпимом желании повыдергивать у этой прагматичной адвокатши все ее уложенные лучшим парикмахером космы. Доминика едва сдержалась. Девушка надеялась, что после сегодняшней ночи ей придется общаться с этой женщиной как можно реже.
– Мерзкие планы.
– Доминика, это жизнь. Все так думают, но не все озвучивают.
– И где же во всем этом любовь? Для нее ты оставила хоть бы пятачок?
Нонна выпустила в воздух дым и одарила Нику скептическим взглядом.
– Ты еще глупее, чем я думала.
Доминика открыла дверь и бросила через плечо:
– Вот и поищи своему брату другую дуру, поумнее.
Ника прямо в шубе бросилась к лестнице. Она уже потеряла год из –за недомолвок и не собиралась в очередной раз убегать от мужчины, которого желала всем сердцем и душой. В последний момент она все-таки передумала и заглянула к гостям. На минутку. Нашла взглядом Костика. К счастью, тот восседал на стуле прямо у выхода. Он поднял на нее мрачный взгляд.
– Только один вопрос, и я оставлю тебя в покое. – Костик хмыкнул. И куда только подевался весь его лоск? – Когда ты подвозил меня после прошлогодней вечеринки, то уже знал, кто мой отец?
Лосев демонстративно отхлебнул с бокала.
– Никуся, вы меня помните? Извините, что я вмешиваюсь в разговор.
Перед ними остановился пожилой мужчина, который показался ей знакомым в самом начале вечера.
– Ничего. Мы уже поговорили. Ваше лицо мне известно, но имя… К сожалению.
– Не удивительно. Вы были еще маленькой, когда я встретил вас с Олегом Сергеевичем в цирке. Андрей Николаевич, к вашим услугам. Но я вас запомнил. Уже тогда я понял, что передо мной – будущая красавица.
– Спасибо за комплимент.
– О, это истинная правда. Я рад, что моя несдержанность помогла вам встретить свою судьбу.
При этом Андрей Николаевич посмотрел на Костика, но Ника не стала его разубеждать. Ее заинтересовало кое-что другое.
– Несдержанность? Не может быть, чтобы вы сказали что-то неподобающее.
– К сожалению, год назад я перебрал и на вечеринке признался Константину, что знаком с вами. Вы тогда вальсировали с Веремеем. Позже я ругал себя за болтливость. К счастью, все оказалось к лучшему.
Ника с презрением посмотрела на напивающегося Костика и улыбнулась пожилому мужчине.
– Вы правы. Все – к лучшему.

Первая… Вторая… С правой стороны…
Ника постояла под дверью несколько секунд, пытаясь отдышаться. Подняла руку, чтобы постучаться, но вдруг передумала. Рывком распахнула дверь… и прямо на пороге столкнулась с Кимом.
Неужели уходит не дождавшись?
Доминика глубоко вдохнула, затем выдохнула и попыталась улыбнуться.
– Удираешь?
На лице Кима отразилось настолько явное облегчение, что от сердца отлегло.
– Ты опоздала на три минуты.
– И…
– Я шел за тобой, чтобы наставить на путь истинный.
– И в чем же, по-твоему, истина?
Веремей втянул ее в комнату за рукав, стянул с нее шубу, бросил в угол на кресло, обнял так крепко, что стало трудно дышать.
– Вот в этом – ты в моих объятиях.
В эти мгновения она ни на мгновение не сомневалась, что именно так и есть. Лучшего места для себя она не смогла бы найти. Оно там, где этот властный мужчина.
Положив щеку на твердое плечо, Ника вздохнула с чувством глубокого удовлетворения.
– Ты когда-нибудь сомневаешься? Хоть в чем –то?
– Я – всего лишь человек. Только сейчас беспокоился, что ты уедешь не попрощавшись, прислушивался к шуму на улице. Целых пятнадцать минут переживаний – это для меня слишком. Даже не знаю, как переживу твою беременность, не говоря уже о родах.
Доминика подумала, что ослышалась.
– Ты сейчас о чем? Я – не беременна.
– Вот видишь! Огромное упущение с моей стороны. Если бы я довел дело до логического конца в прошлом году, то, возможно, мне не пришлось бы сегодня терпеть весь этот бедлам внизу. Мы бы в узком кругу – ты, я, наш ребенок – встретили Новый год.
– Ты это серьезно?
– Еще как! Поэтому я решил хоть немного исправить положение вещей и… вот. – Он повернул ее окну. Там стоял столик, накрытый на двоих. Шампанское в ведерке, вазочка с клубникой, взбитые сливки. – Тут осталось немного времени до полуночи. Я подумал… Тебе не нравится?
Слезы тихонько стекали по ее щекам. Ника сама не знала, почему плачет. Ведь ей так хорошо! Что можно сказать в такой момент, когда сердце поет, а тело дрожит от предвкушения?
– А оливье нет?
Ким улыбнулся, бросился к подоконнику и вытащил из-за шторы салатницу и вазочку с мандаринами, поставил их на свободное место и обнял Доминику.
– Я заслужил поцелуй?
Ника ласково погладила его по щекам.
– Гораздо больше, чем поцелуй.
Серые глаза вспыхнули, а потом мир вокруг них перестал существовать.
Они целовались так, словно это было самое главное в их жизни. Затем раздевали друг друга, будто тренировались весь предыдущий год. А потом любили – Ким ее, а она Кима, жадно и бережно одновременно.
Они встретили Новый год у окна, завернутые в одно покрывало с бокалами шампанского в руках. Выпили их до дна и загадали желания. Молча, но по глазам друг друга поняли, что их мечты едины.
– Мои родители всегда встречают Новый год в узком семейном кругу. Раньше – втроем. Теперь вдвоем.
– Замечательная традиция. Мне нравится. Мы тоже так будем делать.
– Не можешь не командовать?
– Тебе не нравится?
– Я – не объективна.
– Это хорошо.
– А если я не буду соглашаться с твоим мнением? Иногда.
– Ника, чтобы ты не сделала, я все равно не перестану любить тебя.
Он снял с мизинца колечко с прозрачным топазом и протянул ей. Узкая серебряная лента причудливо обвивала камень, словно защищая его.
– Какое красивое!
– Тебе правда нравится?
Неужели она услышала волнение в его голосе?
– Конечно. Оно – прекрасно!
– Его завещала мне моя бабушка. Для будущей невесты. Оно говорила, что это колечко приносит удачу. Прежней жене я его даже не показывал. Она предпочитала бриллианты в белом золоте.
Ника молча надела колечко на палец и полюбовалась в свете вспыхивающих на улице фейерверков.
– Она – просто глупая женщина. – Упустить такого мужчину! – Больше никогда не будем говорить о ней, если ты не против.
– Я только хотел сказать, что ты первая, кто его надел. Наверное, я всегда ждал именно тебя. Знал, что обязательно встречу свою прекрасную и очень чувственную незнакомку. А когда мы узнаем друг друга поближе, то уже не сможем друг без друга жить. А что думаешь ты?
Доминика просто радовалась. Но если ее избранник ждал ответа…
– Я думаю, что если мы хотим встретить следующий Новый год втроем, нельзя терять ни минуты.
– Господи, ты не вероятная женщина!
– Гораздо больше, чем невероятная. Я – твоя женщина.
Больше они не разговаривали. Расстелили на ковре покрывало, которое до сих пор скрывало их наготу, и снова занимались любовью. И их любовь горела ярче всех на свете фейерверков.
Перед тем, как от бессилия закрыть глаза, Ника прошептала в мужские губы:
– С Новым годом, дорогой!
– С новым счастьем, любимая!

2015 год


Востаннє редаговано Софія Чайка (Сб Січ 24, 2015 5:52 pm); всього редаговано 1 раз
avatar
Софія Чайка

Сообщения : 1089
Дата регистрации : 10.04.2014
Возраст : 50
Откуда : Івано-Франківськ

На початок Донизу

Re: Одного разу, тридцять першого грудня...

Створювати по Yanita Vladovitch на тему Сб Січ 24, 2015 5:28 pm

Ух ты какой тут поворот. Я не ожидала.
История 1. ч.2:
Она хотела быть похожей на Круглову, но понимала, что это невозможно. Поэтому и наминала праздничный торт, делая вид, что ей безразлично, что Тим обнимается с Наташей.
«Понимала/наминала» - разные слова, но звучат одинаково.

- Возможно. - Пробормотала Марина и свесила ноги с кровати.
Запятая после «возможно» и «пробормотала» с маленькой буквы

Видеть ее вечно недовольное лицо было выше ее сил.
2 «ее». Первое можно заменить на «это».

Она спустится вниз самостоятельно, что бы это ей ни стоило.
Мне кажется, «чего бы ей это не стоило».

Дочь потянула ее к столу, за которым собралась вся семья и усадила рядом с собой, на мгновение прижавшись, как маленький ласковый котенок.
Запятая после «семья»

Марина добровольно отказалась от приездов сюда, что не бередить старые раны.
«чтобы»

Она вспомнила, как он нес ее на руках к дому, и ее голова доверчиво прижималась к его широкой груди.
Запятая после «дому» не нужна

Но как бы не поступали остальные, Тимофей, имея собственную жену, не мог произнести подобных слов другой женщине.
Ну, не знаю, я бы перестроила фразу, чтобы убрать глагол «иметь».

- Понятно. – Произнесла Марина, хотя на самом деле ничего не понимала.

От фейерверков, небо периодически походило на яркую палитру.
Запятая не нужна

Затем Марина оттолкнула сестру и зашла в дом.
- Я замерзла и хочу подняться в свою комнату.
- А как же торт? – пролепетала мама.
Марина заставила себя улыбнуться.
- Оставьте мне кусочек.
Она прохромала в дом, подошла к лестнице...
зашла в дом / прохромала в дом. Повтор.

Неужели. Все остальные подслушивали?
Случайная точка?
avatar
Yanita Vladovitch
Admin

Сообщения : 2417
Дата регистрации : 09.04.2014
Возраст : 34
Откуда : Одеса

На початок Донизу

Re: Одного разу, тридцять першого грудня...

Створювати по Софія Чайка на тему Сб Січ 24, 2015 5:47 pm

Яниточка, огромное спасибо! Кажется все исправила. Странно, что собственные ошибки так трудно находятся)))


Востаннє редаговано Софія Чайка (Сб Січ 24, 2015 5:51 pm); всього редаговано 1 раз
avatar
Софія Чайка

Сообщения : 1089
Дата регистрации : 10.04.2014
Возраст : 50
Откуда : Івано-Франківськ

На початок Донизу

Re: Одного разу, тридцять першого грудня...

Створювати по Yanita Vladovitch на тему Сб Січ 24, 2015 5:48 pm

Говорят же, "глаз замыливается". Почти у всех так. Ну, у меня так точно.
avatar
Yanita Vladovitch
Admin

Сообщения : 2417
Дата регистрации : 09.04.2014
Возраст : 34
Откуда : Одеса

На початок Донизу

Re: Одного разу, тридцять першого грудня...

Створювати по Yanita Vladovitch на тему Сб Січ 24, 2015 7:25 pm

Финал рассказа 1:
Я не знал, когда вернусь – через месяц или спустя пол года.
«полгода»

Она, наконец, подняла на Тимофея глаза и почувствовала, как довольная улыбка невольно расползается по ее лицу.
«довольная/невольно» - слишком одинаково звучит

Он оставил ей квартиру и продолжал поддерживать дентгами.

К тому времени она уже окончила университет и добилась неплохих успехов в рекламном бизнесе.
Могут быть «плохие успехи»?

Татьяна Сергеевна отстала от нее на пол шага

– Класс! Мои подружки будут завидовать по страшной силе.
Может, «со страшной силой»
avatar
Yanita Vladovitch
Admin

Сообщения : 2417
Дата регистрации : 09.04.2014
Возраст : 34
Откуда : Одеса

На початок Донизу

Re: Одного разу, тридцять першого грудня...

Створювати по Софія Чайка на тему Сб Січ 24, 2015 9:15 pm

Яниточка, я все исправила))) Спасибо тебе огромнейшее за помощь! Wink
avatar
Софія Чайка

Сообщения : 1089
Дата регистрации : 10.04.2014
Возраст : 50
Откуда : Івано-Франківськ

На початок Донизу

Re: Одного разу, тридцять першого грудня...

Створювати по Yanita Vladovitch на тему Пн Січ 26, 2015 2:17 pm

Мне понравилась "Неслучайная случайная встреча". Необычная распралата у бывшего мужа: определенно заслужил.
Шоколадная фабрика? Very Happy


по "Неслучайная случайная встреча":
Сергей натянул на себя первое, что попалось под руку, схватил связанную бечевкой елку и выбежал на улицу.
Не знаю: узкая дверь, мужчина + пусть даже связанная елка. Можно ли именно выбежать?

Снег слепил глаза, и Глаша с разбегу чуть не наскочила на мужчину в спортивном костюме. Он курил на обочине возле ее дома. Глаза замерли на елке, которую тот держал в руках.
Смотри: мужчина стал покурить. Чтобы поджечь сигарету нужны обе руки. Значит, елку он бросил на землю, прислонил к стене. Не думаю, что пока курил, взял ее снова.

Он выбросил в сугроб окурок, подхватил одну из сумок и зашагал рядом.
Если исправишь в предыдущем — то и здесь добавить, что взял-таки елку.

Круглые глаза устаивались на него с восхищением.

Уже пол года. А до этого еще пол года разводились.
Одно слово

В результате, несмотря на юридическое образование, Глаша осталась почти ни с чем.
Единственное, что ей досталось, это маленькая квартирка на окраине города.
Осталась/досталось
avatar
Yanita Vladovitch
Admin

Сообщения : 2417
Дата регистрации : 09.04.2014
Возраст : 34
Откуда : Одеса

На початок Донизу

Re: Одного разу, тридцять першого грудня...

Створювати по Спонсируемый контент


Спонсируемый контент


На початок Донизу

Сторінка 1 з 3 1, 2, 3  Наступне

Попередня тема Наступна тема На початок


 
Права доступу до цього форуму
Ви не можете відповідати на теми у цьому форумі